— Какого ухажера? — опешила дочь.

Валентина Ивановна склонила голову набок и поджала губы.

— Как какого? Ради которого ты Павлуше отказала!

— Ах этого… — пробубнила себе под нос Катя. Признаваться в том, что он не совсем ухажер, точнее, совсем даже не ухажер, не хотелось.

— Могла бы просто матери сразу сказать, что Павлуша тебе не понравился. Мальчик только зря время потратил!

«Э-э-э…» — только и подумала Катя. Напоминать, что, вообще-то, говорила и неоднократно, даже не стоило.

— Ну, так и где твой темноглазый темноволосый франт? — всплеснула руками маменька. — Почему молчишь? Есть что скрывать? Знакомить нас собираешься? Я три недели ждала. Мне Павлуша сра-а-азу позвонил. А у тебя совести нет! В общем, так… Четырнадцатое февраля через два дня. День влюбленных молодежь отмечает как раз? Вот и приходите в гости, уважьте старушку.

«Так и знала, что Павлик наябедничает…» — вздохнула Катя про себя и нахмурилась, ну как же она Романа маме предъявит, да еще и в день всех влюбленных? Тот, конечно, от Павлика спас, но перед ее маменькой играть роль ухажера точно не нанимался. Его наверняка какая-нибудь красотка ждать в ресторане будет четырнадцатого февраля.

«Может, попросить Романа? — промелькнула мысль. — Да ну… Откажет, как пить дать откажет, надо оно ему?»

А мама словно почувствовала сомнения дочери и радостным тоном вопросила:

— Что, поссорились голубки? Или расстались?

Тут же довольно улыбнулась, расправила плечи и горячо заговорила:

— Екатерина, я ведь добра тебе желаю! Ну, поняла я, поняла, что Павлуша тебе чем-то не угодил. Хотя чем, — поджала губы мама, — не понимаю… Так у меня другой кандидат на примете есть! Еще лучше Павлика!

У Кати задергалось левое веко, и она выпалила быстрее чем подумала:

— Мы придем!

Валентина Ивановна хмыкнула и явно расстроилась. Снова поджала губы.

— Ну ла-а-адно, буду ждать. И вообще, ты мать хоть чаем напоишь? Где твои манеры?

***

Катя ехала в агентство «Купидон» и в уме строила варианты беседы. Во всех Роман то гневался, то хмурился, то недоумевал, то смеялся. Общим было одно — он неизменно отказывал играть роль ее мужчины перед мамой.

Катя его понимала. Валентина Ивановна ведь устроит допрос, это однозначно. Рассмотрит чуть ли не под микроскопом. А уж фирменное закатывание глаз и поджатые губы — это та самая пресловутая вишенка на торте.

Впрочем, пригласил ее в агентство сам Амурцев, хоть тут напрашиваться не пришлось. Сказал, что нужно заполнить еще какие-то анкеты.

Главное, чтобы хватило храбрости попросить его об этом одолжении. Катя была готова на что угодно, лишь бы мама бросила свою затею устроить личную жизнь дочери.

Валентина Ивановна ведь давно порывалась выдать Катю замуж, только та отнекивалась. Видимо, терпение маменьки лопнуло. Неудивительно, если учесть, сколько Катя куковала одна. Только вот складывалось ощущение, что вопрос замужества волновал маму чуть ли не больше, чем саму потенциальную невесту.

В общем, в кабинет Амурцева Катя входила в самых растрепанных чувствах. Как просить о таком Романа, она так и не придумала.

— Катя, здравствуйте, — расплылся в улыбке Амурцев и даже встал с кресла. — Проходите, проходите! Присаживайтесь на диван. Я хочу перед вами извиниться за Никулина. Мне очень, очень неудобно за этот инцидент. Поверьте, у нас в агентстве такое впервые.

Он развел руками.

— С ним уже поговорил. Не могу вам рассказать, в чем дело. Скажу только, что это связано с его работой. И безусловно такого больше не повторится. Он к вам не приблизится.

— С-спасибо, — облегченно выдохнула Катя и присела на предложенное место. — Я, если честно, испугалась тогда. Про маньяков только в книжках читала да в фильмах смотрела, а тут такое!

Роман подошел ближе, присел на диван рядом и проникновенно посмотрел ей в глаза.

— Мне правда жаль, Катя. Вы себе не можете даже представить насколько. Я могу что-то для вас сделать, как-то загладить свою вину?

Катя смутилась.

— Да что вы, не нужно… — начала было она, и тут ее озарило. — А впрочем, кое-что вы можете сделать…

— Да-да? — воодушевился Роман.

— Побудьте моим парнем! — выпалила Катя и густо покраснела.

Амурцев замолчал, вытаращился на нее как на восьмое чудо света.

— Я… п-простите… мне не стоило… извините… — залепетала Катя через несколько секунд молчания.

— Катя, я согласен, — вдруг перебил ее Роман.

На ужин к матери Катя ехала как на Голгофу.

То и дело поджимала губы и хмурилась, а Роман выглядел расслабленным и даже шутил. Будто каждый день знакомился с родителями клиенток.