Кате хотелось снова и снова благодарить своего купидона, но она боялась, что тот что-то заподозрит, передумает и отменит поездку.

Хотя Роман не дал ни малейшего повода в себе сомневаться. Он, как обычно, вкусно пах, выглядел уверенно, широко улыбался и вел себя безукоризненно. Казалось, он не то что не возражал против этого ужина, наоборот, радовался ему.

«Это только пока он с ней не знаком…» — вздыхала Катя про себя и гадала: как скоро вечер перестанет быть томным — через полчаса? Или маменька справится за пятнадцать минут?

«Зачем вообще я ляпнула, что приду? Зачем втянула в это Романа? Вот же дурища…»

Катя даже несколько раз порывалась попросить Амурцева развернуться и отвезти ее домой, но тут же сама себя корила за слабость.

Нет уж, лучше отстреляться. Может, тогда мама отстанет.

Она ведь и до этого пыталась устроить личную жизнь дочери.

«Екатерина, ну я же о тебе забочусь! Ну как женщине без семьи? Я же не вечная, хочу быть уверена, что ты не пропадешь. Значит, тебе нужен достойный мужчина, который о тебе позаботится. А кто, как не мать, выберет лучшего кандидата?»

С последним дочь поспорила бы, если б ей хватило храбрости.

Но доля правды в маминых словах всё же была. К тому же Катя и сама мечтала о семье и детях. И почему-то несколько раз в роли мужа во снах лицезрела Романа… Вот и теперь было очень приятно побыть его девушкой, пусть и фальшивой.

Через пять минут машина остановилась у нужного подъезда.

Катя скрестила пальцы на удачу, вздохнула: «Удачей не отделаться, тут уж сама госпожа Фортуна должна весь вечер сидеть рядом».

Роман открыл дверь спутнице, улыбнулся и подмигнул:

— Катя, не переживай, я справлюсь.

Они перешли на «ты» сразу, как Амурцев согласился сыграть роль ее мужчины. Он и предложил, сказал тогда: «Это было бы странно — общаться на „вы“ с собственной девушкой».

Катя согласилась, хотя первые полчаса то и дело сбивалась.

Роман каждый раз спокойно ее поправлял.

Еще через пять минут он уверенно нажал на дверной звонок.

Дверь открылась, и Валентина Ивановна Плошкина тут же вцепилась взглядом в кавалера дочери.

Катя замерла, даже дышать перестала, а потом с радостью отметила, как брови маменьки поползли к линии волос.

«Так тебе, так!» — ликовала про себя.

— Мама, — тут же опомнилась Катя, — это Роман. Роман, а это моя мама, Валентина Ивановна.

— Очень рад знакомству, — широко улыбнулся Амурцев. — Катя много о вас рассказывала.

— Да? — хмыкнула Валентина Ивановна и поправила и без того идеальную прическу. — Приятно, приятно. Да вы проходите, проходите.

Отошла от двери, дав гостям возможность зайти, а потом все вместе прошли в зал и уселись за накрытый стол.

В первые десять минут мать вела с Романом великосветскую беседу, а Катя испуганно переводила взгляд с одного на другого. Ей всё время казалось, что у матери за спиной вилка или, того хуже, нож, и она вот-вот его достанет и вонзит в Амурцева со словами: «Вот тебе, вот тебе!»

Но Роман уверенно отвечал на все вопросы. И тут Катя услышала вопрос мамы:

— А как вы познакомились?

Сердце тут же забилось где-то у горла, даже в висках зашумело. Они ведь не согласовали версию знакомства! Как, ну как можно было проколоться на самом простом вопросе? Что же тогда будет дальше?

А Амурцев спокойно улыбнулся, положил свою ладонь на Катину и ласково произнес:

— Милая, позволь мне рассказать.

Повернулся к Валентине Ивановне и бодро заговорил:

— О, я никогда не забуду нашу первую встречу. Это еще до нового года было. Я торопился и летел, не разбирая дороги. Из-за угла как раз Катя вывернула. Ну вот, в нее я и врезался. А она взгляд на меня подняла, и всё. Сразу понял: не отпущу!

Катя почувствовала, как Роман сильнее сжал ее ладонь.

«Когда только придумать успел! — смутилась она. — Но как романтично… Не знала бы, что неправда, и сама бы поверила».

Мама хмыкнула.

— Занятно, занятно, — протянула она. — То есть вы всего пару месяцев знакомы?

— Да, — подтвердил Роман. — Всё верно. Но я не намерен на этом останавливаться. Уверен, мне не надоест узнавать о Кате что-то новое, она очень многогранная личность.

— И чем же она интересуется?

Катя явственно почувствовала, как мать словно сгруппировалась, задав этот вопрос. Вопрос с подвохом. Сгруппировалась для того, чтобы нанести удар в случае неверного ответа.

— Боюсь, я пока не обо всех интересах и секретах знаю, Валентина Ивановна. Но исправлюсь. Например, мне до сих пор интересно, почему у Кати глаза то цвета карамели, то с зеленцой, как сейчас.