Шрифт:
В этот момент в мастерскую зашел Роман.
— Добрый вечер, дамы!
Он замер, разглядывая рисунки. Уверенно указал на бабочку:
— Этот Катин.
Мария Петровна кивнула.
— Пойду переоденусь, — произнесла она и ушла в подсобку.
А Роман подошел к Кате и вдруг протянул руку к ее лицу. Провел большим пальцем по щеке и так и оставил ладонь.
— Краска… — бархатным голосом с легкой хрипотцой произнес он.
Катя замерла, глядя Роме прямо в глаза. Секунды шли. Ее купидон подался вперед, еще ближе к ней, и… тишину разорвала громкая мелодия телефона.
Глава 28. Умирающий лебедь
Роман снова склонился к Кате и поцеловал.
И она проснулась. Амурцев вообще целовал ее много раз, жаль, что только во снах.
Наяву же, когда затрезвонил телефон, она вздрогнула и отпрянула. Очарование момента рассеялось.
Амурцев тогда чертыхнулся и ответил на звонок. А потом отвез домой.
Только вот после этого между ними словно что-то изменилось. Прошло полторы недели, и напряжение стало таким мощным и почти осязаемым, что казалось — еще чуть-чуть, и воздух заискрится.
Сегодня вечером состоится очередное свидание.
Катя протяжно вздохнула. Кажется, самое время говорить Роману, что их свидания пора прекращать. Потому что она привязалась к своему купидону так сильно, что скоро придется отрезать наживую. А это точно будет больно. Чем дольше она тянет, тем дольше потом будет переживать.
Катя лежала в постели и размышляла, что именно сказать Роману.
Телефон завибрировал. Звонила сестра.
— Привет! — бодро поздоровалась она. — Как дела?
И, даже не дождавшись ответа Кати, продолжила:
— Слушай, можешь сегодня с мелкими посидеть?
Катя зависла. С одной стороны — отказывать сестре она не привыкла, а с другой — вечером же свидание с Ромой… Что делать?
Молчание затянулось, и Марина протянула:
— Ка-а-ать, ты тут? Чего молчишь?
— А? Да-да, тут. Тут это… короче… м-м-м… — замямлила Катя, а потом собрала волю в кулак и резко выдохнула в трубку: — Нет!
И замерла. Подумать только, впервые в жизни она отказывала без объяснений и оправданий.
— Ну, нет так нет, — казалось, ничуть не огорчилась сестра. — Тогда няне позвоню. А что, у тебя планы на вечер?
— Ага, — буркнула Катя.
— Ой, Катюх, так это ж круто! Жажду потом подробности. Я рада за тебя, правда! Всё, целую в лобик, ваш Бобик.
И Марина положила трубку.
Э-э-э… Это что только что было? «Нет так нет?»
Катя-то ждала уговоров, обид, а совсем не понимания! Она откинула одеяло в сторону и вскочила с кровати. Настроение поднялось до небывалых высот.
Пританцовывая, Катя направилась в ванную комнату, а потом готовить завтрак.
Ближе к вечеру, когда квартира блестела, как и сама Катя, полежавшая в ванной с душистой пеной, позвонила мама.
— Здравствуй, дочь, — начала она. — Заедь ко мне вечером.
— Не могу, мам, у меня сегодня свидание, — отрезала Катя насколько могла решительным тоном.
— Свидание? Поди-ка, опять с Романом? Поня-а-атно. Ладно, не буду беспокоить тогда.
Катя продолжила собираться на встречу, до которой остались считанные часы.
Однако буквально через полчаса мама перезвонила.
— Катя, ты меня извини…
Глаза дочери округлились — мама извинилась? Ежики зеленые, это ж что случилось-то?
— Ты не могла бы все-таки ко мне приехать? Завезти лекарство… У меня закончилось, думала сама сходить, да чуть в обморок не упала в коридоре… — еле слышно сказала мать.
— Конечно! Я мигом! Ты название мне эсэмэской скинь только, — тут же засуетилась Катя.
Она сразу перезвонила Роману и отменила свидание, рассказав, что поедет к маме.
А через час уже выгружала таблетки у той на кухне.
Мама же лежала в зале на диване и периодически охала.
— Мам, может, скорую? — обеспокоенно косилась на нее Катя.
— Не надо, дочь, таблетку я выпила, скоро полегчает. Посиди лучше со мной.
И Катя сидела. Через полчаса матери стало лучше. Потом ей позвонила подруга, после разговора с которой Валентина Ивановна начала отправлять дочь домой.
— Ты езжай, сейчас ко мне Наталья Павловна придет, сменит тебя. Если мне вдруг станет плохо, как она уйдет, я позвоню.