— Прошу. — Вайолет пригласила мужа и гостя на диваны.

После приличествующих вопросов о погоде, природе, и здоровье родителей, Вайолет перешла к недавним драматическим событиям. Придав лицу сочувственное понимание, она принялась расспрашивать Эрика о том, что он пережил во время захвата заложников.

Он отвечал односложно. Да, все началось неожиданно. Конечно, всем было страшно. Нет сомнений, каждый думал, что это последний день в его жизни. Если бы не та девчонка, что спасла их всех, он бы не сидел сейчас здесь.

Когда Эрик описывал, как искусно девушка притворялась, чтобы обмануть грабителей, а потом бесстрашно обезвредила большинство из них и едва не получила пулю, в его словах звучало искреннее восхищение. Он как будто заново переживал те минуты, находя все новые и новые краски, чтобы описать свои чувства.

Только слепой мог не заметить, что прекрасная незнакомка не выходит у него из головы. Вайолет слепой не была.

С одной стороны, хорошо, что девица работает в секретной команде, и Эрик не может найти ее. С другой, мачеха не хотела для своих дочерей даже иллюзорного соперничества. Нужно было срочно принимать меры.

— Где наши девочки? — спросил муж.

— Они одеваются к ужину.

— Синди дома?

— Да, но…

— Надеюсь, она к нам присоединиться.

— Она еще не привыкла к обществу. Ей будет неловко. Возможно, в следующий раз. — Вайолет всем своим видом выражала тревогу. «Ты же не опозоришь нас», говорил ее выразительный взгляд, «ты же не заставишь нас сидеть рядом с девицей, которая понятия не имеет как вести себя в приличном обществе».

— Ей полезно знакомиться с разными людьми. — Хадсон повернулся к Эрику, чтобы пояснить. — Синди моя дочь от первого брака.

— Я не знал, что у вас есть дочь, — сказал Эрик.

— Я сам только недавно узнал о ее существовании. Она живет у нас всего пару дней. Обычная девушка, работает в какой-то фирме перевозок, учится на бухгалтера.

— Да, она очень простая, — вставила Вайолет. — Даже неловко иногда. Вот как раз недавно…

— Мы с Эриком поговорим у меня в кабинете, — прервал ее муж. — Встретимся за столом.

— Да-да, понимаю, у вас много дел. Не буду мешать. Посмотрю, как там девочки.

Хадсон проводил Эрика в кабинет, а Вайолет поднялась на второй этаж. Пройдя мимо спален Корделии и Лионеллы, она открыла дверь комнаты, которая была своеобразным салоном красоты. В ней помимо огромного в рост зеркала было три гримерных столика с зеркалами и лампами по бокам. На столиках располагались всевозможные баночки, тюбики, коробки, палетки.

Перед зеркалом справа сидела Корделия, рядом с ней Лионелла. Третий столик принадлежал мачехе. Косметики на нем было вдвое больше, чем на первых двух. Это подтверждало тезис, что с возрастом красота женщины требует все больших жертв.

Уставившись каждая в свое зеркало, сестры наносили косметику и продолжали пикироваться.

— Ну и что, что ты умнее меня, — говорила Лионелла. — Зато я веселая. Вот увидишь, я ухвачу его первым. Ум у него и свой есть, а вот веселья не хватает.

— Такого как у тебя точно нет, — съязвила в ответ Корделия.

— Ты даже минуту не можешь прожить, чтобы не сказать кому-нибудь гадость.

— Я могу и час и даже день промолчать, чтобы только не слышать твое лошадиное ржание.

— Мама говорит, что у меня заразительный смех.

— Чума тоже заразительна.

— Вы хотя бы на минуту можете умолкнуть, — одернула их вошедшая в комнату. Вайолет. — Корделия, возьми пудру на тон темнее. Ты слишком бледная.

— Бледность мне идет.

— Бледность да, лицо покойника нет. Лионелла, ты опять переборщила с тенями. Так красятся девицы на панели, а не на выданье. Давай помогу.

Она подошла к дочери и стала ватным диском убирать излишки.

Стоящая у стены Синди растерянно смотрела на происходящее перед ней. Сестры безошибочно выхватывали из кучи баночек и тюбиков нужный. Они владели карандашами и кистями как заправские художники.

Синди смотрела, как обычное лицо превращалось в лицо с обложки, и с ужасом понимала, что она не сможет освоить эту сложную науку никогда.

— А ты почему не переодеваешься? — прервала ее размышления Вайолет.

Она протянула Синди вешалку с персиковым платьем, которое привез ее арт-директор. Окинув взглядом столик Лионеллы, она вытащила снизу несколько едва начатых готовых палеток для макияжа. Выбрав одну, она всучила ее Синди и отправила переодеваться.

Добравшись до своей комнаты, Синди осмотрела свой новый наряд. Платье было длинным, почти до пола, без рукавов, с вырезом лодочкой и собирающейся на талии драпировкой. Место, где складки встречались, было прикрыто искусственным цветком из той же ткани.

У Синди никогда не было такого красивого платья. Возможно, потому что у нее не было повода его надеть. Когда тебя всю жизнь учат не привлекать внимания, трудно перестроиться на противоположное. К платью нужны были туфли и украшения. Ни того ни другого у Синди не было.