Синди кивнула и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она остановилась и повернулась к доктору.

— А если у меня не получится обелить отца? Если все-таки он занимается наркотиками?

Доктор Симпсон встретила прямой взгляд Синди. — Тогда ты знаешь, что делать.

Гостиная в доме Хадсонов привычно превратилась в примерочную.

Лионелла и Корделия разбирали очередную порцию пакетов, и каждая ревниво оценивала приобретения сестры. К счастью, у них были совершенно разные вкусы, и потому не было причин ссориться.

За окном раздался шум подъезжающей машины. Через несколько минут в гостиную вошел Ги Дюбуа, щуплый и томный арт-директор фирмы Вайолет. Он привез фотографии очередной коллекции свадебных платьев на утверждение боссу.

Вслед за ним шли две ассистентки. В руках одной из них были два кружевных платья невесты. Вторая несла более скромные наряды нежно-розового и персикового цвета, предназначенные для подружек.

— Это на завтра, — пояснил Ги Дюбуа.

— Что это? — скривилась Корделия.

— Утром прибудут модели и фотограф, и мы устроим фотосессию в саду. Нужны фото новой коллекции.

— Пфф, — выдохнула Корделия. — Я думала, вы хотите, чтобы мы это надели.

— Что вы, как можно! — замахал руками Дюбуа. — Мне даже в голову не придет предложить подобное такой изысканной мадемуазель, как вы.

Ги Дюбуа не всегда носил это имя. Он родился и вырос в районе, далеком от модного мира. Он вставлял в речь французские словечки с подобающим проносом, чтобы выглядеть импозантно. Иногда у него это получалось.

— Что у нас здесь? — поднялась с дивана Вайолет.

Дюбуа помог ассистентке развернуть первое белое платье, чтобы показать его. Вайолет кивнула и сделала знак продолжать. Второе платье тоже заслужило одобрение. Платья подружек невесты она забраковала — слишком приличные.

— Платья подружек невесты всегда должны быть уродливы. Знаете, почему? — спросила она.

— Потому что у заказчиков нет вкуса? — хмыкнул Дюбуа.

Вайолет возвела глаза к потолку. — Подружки должны подчеркивать красоту невесты. Поэтому сами должны быть уродинами, чтобы на их фоне даже самая обычная девушка выглядела красавицей.

— Но мадам, — защищался арт-директор, — эти платья для простых девушек, которые зарабатывают гроши и грезят о прекрасном принце и короне. Мы берем самый дешевый материал и делаем для них фасон, который они видели в детских книгах. Они надевают на голову диадему с блестящим стеклом, и сказка становится былью. На один день. Все счастливы.

— Не надо читать мне нотаций, — сказала Вайолет. — Я в этом бизнесе не первый день. Я пыталась вам объяснить, что эти платья подружек смотрятся слишком элегантно рядом с платьем невесты.

— Я могу привезти другие модели, — предложил Дюбуа.

В это время в гостиную вошла вернувшаяся от психолога Синди.

— Где ты пропадала? — встретила ее недовольным тоном мачеха.

— На работе, — ответила Синди.

— Разве твой отец дает тебе недостаточно денег? — Вайолет недовольно наморщила лоб. — Попроси еще.

— Я не привыкла просить. Я предпочитаю сама зарабатывать.

Все в комнате уставились на нее.

Первой громко захохотала Вайолет. К ней присоединились Корделия и Лионелла. Арт-директор растянул губы и понимающе покачал головой. Ассистентки обменялись понимающими взглядами.

— Что в этом смешного? — спросила Синди.

— Оставьте эти два платья и привезите другие модели для невест, — приказала мачеха.

Дюбуа повесил платья подружек на вешалку у входа и вместе с ассистентками покинул дом.

— Разве твоя мать не учила тебя обращению с мужчинами? — спросила Вайолет.

— Она меня учила навыкам выживания, — ответила Синди. — До мужчин дело не дошло.

— Это же самое важное, — всплеснула руками Лионелла. — Всем остальным вообще можно пренебречь.

— У нас были другие проблемы, — дипломатично ответила Синди.

— Слушай и запоминай, — наставительно сказала Вайолет. — Мужчины нужны, чтобы осуществлять твои желания. Задача умной женщины — найти себе мужчину со средствами и устроить свою жизнь.

Корделия и Лионелла согласились с матерью.

— Но ведь если мужчина платит, то он и заказывает музыку, — сказала Синди. — Придется подстраиваться под его вкусы и желания, во всем ему угождать.

— Это поначалу. Потом ты переделаешь его под себя и будешь делать все, что заблагорассудится.