В глубине сада кипящая от злости Донна Дюваль пилила свою хнычущую дочь Берту.

— Что ты встала, как столб, — выговаривала Донна. — Как только он остановился рядом, надо было сразу вешаться ему на шею и тащить в центр.

— Чтобы я выглядела идиоткой? — защищалась Берта. — Или еще хуже, безнадежно влюбленной фанаткой?

— Девочка моя. — Донна прижала плачущую дочь к своей широкой груди. — Важен результат, а уж как ты его достигнешь, никто и не вспомнит. Хватит слез, припудри носик. Есть и другие парни. Пусть и не такие привлекательные, как Эрик, зато их заполучить легче.

Берта достала из сумочки пудреницу и, под строгим взглядом матери, начала водить пуховкой по щекам.

Мачеха и сестры Синди не сводили с танцующей пары глаз. Все попытки привлечь внимание Эрика к Корделии или Лионелле не увенчались успехом. Он был вежлив, корректен, но после пары фраз ускользал под предлогом оказания внимания другим гостям.

Ги Дюбуа, томный арт-директор фирмы Вайолет, который находил возможность пробраться на любую вечеринку, пришел и сюда. Он рассыпался в комплиментах Вайолет и ее дочерям.

— Кто это? — шипела Вайолет. — Откуда она взялась?

— Наверняка какая-нибудь модель, — предположил Дюбуа. — Из тех, которым некоторые модельеры платят, чтобы они ходили по вечеринкам и показывали их платья.

— Ты знаешь, чье это платье? — спросила Корделия.

— Возможно, кого-то из начинающих, — пожал плечами Дюбуа.

— Я хочу такое же, — заявила Лионелла.

— Не с твоей талией, — процедила Корделия.

— Что вы, у вашей сестры прекрасная фигура, — вступился Дюбуа.

— Тебе обязательно быть такой ядовитой? — спросила Лионелла.

— Я хочу как лучше для тебя.

— Ты хочешь как лучше для себя, — огрызнулась Лионелла. — И Эрика ты тоже себе хочешь.

— Можно подумать, ты не хочешь, — хмыкнула Корделия.

— Девочки, ведите себя прилично, — попыталась утихомирить их Вайолет. — Нас могут услышать.

— И пусть слышат, — сказала Лионелла. — Все остальные думают о том же самом.

— И о чем же, по-твоему, они думают?

— Что они зря сюда приехали.

Лионелла была права. Танцующую пару окружали унылые выражения на лицах девушек и с трудом скрывающие раздражение их родители. Но двое в центре ничего не замечали.

Рука Синди лежала в руке Эрика, теплой и уютной. Другой рукой он поддерживал ее за талию. Они медленно и плавно двигались в такт музыке.

Когда он повел ее за собой в центр сада, ей казалось, что она сейчас умрет от стыда. Синди совершенно не умела танцевать. Он прочитал тревогу в ее глазах и шепнул:

— Доверься мне.

И она последовала за ним в танце. Она бы последовала за ним куда угодно, чтобы только чувствовать тепло этих рук.

Ночная темнота окутала сад. Двое стояли в луче прожектора и, им казалось, что они одни в целом свете. Как было бы прекрасно, если бы музыка не кончалась.

Но вот прозвучал последний аккорд и раздались аплодисменты. Прожектор погас, загорелись фонари в саду. Синди и Эрик оказались окруженными многочисленными гостями.

— Пойдем, я представлю тебя своим родителям. — Эрик взял ее за руку.

Они направились к шатру, у которого стояли Гарри и Мелинда. Среди гостей, которые окружали хозяев дома, Синди заметила своего отца.

Это была катастрофа.

Отец узнает ее в любом обличье. Синди лихорадочно пыталась сообразить, что ей делать. Что если обернуть все в шутку? Она скажет, что почувствовала себя лучше, сыпь прошла. И Синди решила сделать сюрприз своим появлением. Пожалуй, может сработать.

Разглядывая гостей, мимо которых они проходили, Синди внезапно почувствовала неприятный холодок, как если бы от кого-то в толпе исходила опасность.

Это чувство было знакомо каждому полицейскому, каждому агенту. Это чувство возникало, когда они узнавали человека, которого раньше видели на фотографии преступника в розыске.

Синди ахнула и схватилась за Эрика обеими руками.

— Что? — спросил он.

— Кажется, я подвернула ногу.

— Давай посмотрю, — с готовностью предложил Эрик.

Он опустился на колено и снял с ножки туфельку. Внимательно и осторожно он ощупал ее лодыжку. Прикосновение его пальцев было очень приятно.