— Тихо. — Виктор прикрыл ему рот рукой. — Это отдел по борьбе с наркотиками. — Дюбуа застонал. — Вы сознательный гражданин, который изъявил добровольное желание помочь полиции, или пособник наркокартеля? Отвечайте быстро и шепотом. — Виктор отнял руку от его рта.

— Я гражданин, — зашептал Дюбуа. — Я очень сознательный гражданин. Меня впутали… опутали… то есть, запутали…

— Мы так и подумали. Садитесь в машину.

Все трое продолжили разговор на заднем сиденье машины. Зажатый между агентами, Дюбуа, чуть не плача, рассказывал о своей трагической судьбе.

— Я так рад, что это, наконец, закончится, — причитал он. — Я всего лишь пешка в руках этих монстров.

— Наркотик в платьях? — спросила Синди.

— Да.

— Почему собаки его не чуют?

— Насколько я понял из обрывков разговоров, его смешивают с веществом, которое убивает запах. Этой смесью крахмалят платья и пересылают сюда. Здесь смесь выпаривают из платьев, удаляют вещество и получают чистый продукт.

— Кто же придумал такую интересную технологию? — Виктор заглянул в глаза Дюбуа.

— Не надо на меня так смотреть, — снова занервничал арт-директор. — Я говорю о том, что слышал. И вообще, я ничего не понимаю в химии. Я приезжаю сюда по вечерам. Мне дают платья, которые складывают в грузовик. Я отвожу их в салон. Там швеи приводят их в порядок, крахмалят и продают. Это все.

— Вери гуд бизнес, — прокомментировал Виктор. — Хадсон в деле?

— Что вы! — всплеснул руками Дюбуа. — Ни он, ни его семья ничего не знают. Для Вайолет главное, чтобы был бутик с каким-нибудь товаром, чтобы она могла называть себя дизайнером. А откуда это берется и куда девается, ей все равно.

Синди вздохнула с облегчением.

Она не верила, что ее отец мог быть замешан в контрабанде наркотиков. Но другие люди могли использовать возможности его компании и без ведома владельца. Множество богатых и знаменитых людей пали жертвами нечистоплотности подчиненных.

— Сколько внутри склада человек? — спросил Виктор.

— Обычно работают три-четыре женщины, которые помогают сушить платья. Еще охрана человек пять, химик, ответственный за процесс, и старший. Еще проверяющий из картеля.

— Тот, с которым вы разговаривали?

— Да. Он следит, чтобы по эту сторону границы извлекли столько же продукта, столько положили на той стороне.

— Неужели партнеры не верят друг другу? — съязвил Виктор.

— В этом бизнесе никто никому не верит.

— Как войти внутрь?

— И не думайте, — махнул рукой Дюбуа. — Любой посторонний мужчина вызовет подозрение.

Виктор и Синди переглянулись.

— Как насчет посторонней девушки? — спросила она.

Прохожий, случайно зашедший на склад, мог убедиться, что ничего незаконного здесь не происходит. Помещение было разделено на две неравные части. В маленькой дальней, вход в которую был замаскирован сушильной машиной, происходил процесс разделения платьев и порошка. Каждый из них шел дальше своим путем: платья — в свадебный салон, порошок — на улицу.

Большая часть склада была отведена под обычную работу с одеждой. Три девушки сушили мокрые платья и складывали их в пластиковые мешки. Девушек нанимали для одноразовой работы, платили хорошо. Если они и догадывались о настоящей сущности «крахмала», то предпочитали держать язык за зубами.

Химик, отвечавший за процесс, сдал боссу результат сегодняшней ночи. Это была гора прозрачных пакетов с порошком. Босс положил каждый пакет на весы, придирчиво пересчитал количество и удовлетворенно кивнул. Он выдал химику пачку денег и небольшой пакетик с белым веществом в виде платы. Химик шмыгнул носом, положил добычу в карман и попрощался до следующего раза.

Пока женщины работали с платьями, за ними наблюдал охранник, стоявший у двери. Проводив химика, громила присоединился к остальным четырем охранникам, заняв свое место за карточным столом. Время тянулось медленно. Близился рассветный час.

За дверью послышался какой-то шум. Охранник напрягся. Голоса приближались, становились все более различимыми. Один из них несомненно принадлежал Ги Дюбуа, который ожидал в своей машине, пока платья будут готовы. Второй был явно женский. Охранник приоткрыл дверь.

К складу направлялась полуобнаженная девица в вечернем платье с пышной юбкой. На голове ее косо сидела диадема, тускло сверкавшая в свете луны. В руке у девицы была бутылка текилы, которую она поднесла к губам и сделала глоток.