— Можешь говорить? — раздался в ухе голос Шефа Джонсона.

— Мы на кухне. Дошли пешком. Машины обслуги не пропускают внутрь.

— Тебя проверяли?

— Мельком. Главный по кухне лично знает Тони и Розу. Я пролез за компанию.

— Повезло, — сказал Шеф, и Виктор с ним согласился. — Есть ли возможность пройти из кухни в дом?

— Пока не вижу, как. У входа на кухню два охранника. Наружу не выпускают. Только если вырубить обоих, но это слишком много шума.

— Не торопись. Я уверен, что-нибудь подвернется.

Шеф оказался прав.

Через час приехал первый гость. Он вышел из машины и направился к воротам. Он долго просил о чем-то начальника охраны, то размахивая руками, то прижимая их к груди. Начальник связался по рации с боссом, после чего дал разрешение гостю пройти в дом. Тот хотел взять с собой телохранителя, но получил отказ.

Начальник охраны слишком хорошо помнил, как пару лет назад на таком же приеме, пока хозяева обсуждали свои законные и незаконные дела, охранники начали выяснять, чей пистолет лучше стреляет. Как результат, один труп, гость внутрь, телохранители ждут снаружи.

Виктор подошел к окну кухни как раз в тот момент, когда гость шел к дому своей вихляющей походкой. Он сделал несколько кругов плечами, как будто расправляя их. Глаза его были устремлены вперед, губы сжаты, и весь он был похож на человека, готовящегося к прыжку.

Подошедший Тони увидел, как лицо Виктора расплылось в улыбке.

— Знакомый? — поинтересовался он.

— Анхель Ривас, мой дорогой друг. Я безумно счастлив его видеть, — растроганно произнес Виктор. — Боже, спасибо тебе, что из всех бандитов мира, ты прислал сюда именно его.

Эрик проснулся рано. Он хотел предложить Синди продолжить с того места, где они вчера остановились. Но увидев ее серьезное лицо, передумал. Она сделала комплекс упражнений, закончила растяжкой, после чего поднялась и направилась к умывальнику.

Эрик подумал, что для него вся эта история с похищением по-прежнему дурной сон. Ему казалось, что стоит лишь хорошенько зажмуриться, и он проснется дома на своей кровати. Для Синди этот мир был привычным. Она жила в нем много лет. То, что для него было опасностью, для нее — обычным утром.

Она вышла из-за шторы, вытирая лицо полотенцем.

— Доброе утро, — сказала Синди.

— Доброе, — ответил Эрик. — Не хочешь разбудить меня поцелуем?

— Ты уже проснулся. — Она отложила полотенце.

— Я снова закрою глаза, а ты меня разбудишь.

— Как спящую красавицу? — Она засмеялась.

— Как спящего красавца.

— Ты слишком высокого мнения о своей внешности.

— Я не одинок. Все таблоиды так думают.

— Ты читаешь таблоиды?

— А ты разве нет?

Синди подошла к кровати. Ее голова доставала до уровня второго этажа. Эрик повернулся на бок, и их лица оказались совсем близко.

— Я читала их только один раз, когда изучала тебя.

— Да, я забыл, я же был твоим заданием. Много ты узнала обо мне?

— Что ты любишь есть, где отдыхать, какие марки предпочитаешь носить, — начала перечислять Синди. — И еще, ты очень хрупкий, очень неустойчивый.

— В каком смысле? — опешил Эрик.

— Ты все время держишься за разных девушек, чтобы не упасть.

— Неужели ты ревнуешь? — Его губы растянулись в самодовольной улыбке.

— И не мечтай.

— Нет, ревнуешь, я же вижу.

— Вставай.

Синди хотела отодвинуться, но Эрик схватил ее за затылок и притянул к себе.

— С добрым утром, — сказал он и поцеловал ее мягко и нежно. — Я хочу будить тебя так всегда. И чтобы ты тоже меня так будила.

— Не надо обещать то, что не можешь исполнить.

Синди выскользнула из его объятий.

— Почему ты думаешь, что не могу?

— Потому что все может пойти не так, — с болью в голосе ответила Синди. — Ты уйдешь с головой в свою работу, а я в свою. Или ты влюбишься в другую и бросишь меня. Это при условии, что сегодня мы выберемся из этой камеры. А если нет, то нас обоих отправят на тот свет.

— В таком случае, на нашей могиле напишут «они жили недолго, но счастливо, и умерли в один день».

— Это не смешно, — огрызнулась Синди.

Эрик отбросил одеяло и спрыгнул вниз. На его обнаженном теле не было ничего, кроме шортов. Она чувствовала себя очень некомфортно. Ее мозг требовал работать над планом побега. Ее тело хотело забыть обо всем в объятьях Эрика.