— Боже, что за преисподняя, — Айда медленно прошла по мрачному помещению. — Не зря Эрик не хотел меня отпускать...

— Не хотел? — Люк бросил на неё удивлённый взгляд.

— Неа, — она плюхнулась на диван и забросила ногу на ногу. — Приказал положить в сумку перцовый баллончик.

— Серьёзно?

Айда развела руками.

— У меня была такая же реакция.

Хорошее же мнение у ее будущего мужа относительно их группы.

— Он ненормальный? — Люк протащился к стулу возле электронного пианино и оседлал его.

Остаток кофе в стаканчике поднялся волной.

— Ну вы же рокеры… — Айда пожала плечами.

Классный аргумент.

— Это значит, мы психи? — Люк выгнул брови. — А если бы играли блюз, носили котелки, но при этом так же трахали баб в туалетах, его бы устроило?

Кажется, её это встряхнуло. Выражение лица сделалось виноватым… насколько у Айды оно вообще может таким быть.

— Не обижайся, милый, — она сложила руки на коленях. — Я сказала, что мой Люси не даст меня в обиду.

— Но баллончик всё-таки взяла, — он прищурился.

— Мне пришлось! Я не могла отказать огромному, заросшему баскетболисту! Он вообще хотел меня сопровождать, но я его чудом отговорила!

Из груди вырвался невеселый смешок. Ладно, засчитано. Её будущий муж похож на медведя. С такими не спорят. Люк опрокинул в себя остатки кофе и метнул пустой стаканчик в мусорную корзину у стены.

— Всё, давай хоть с чего-то начинать, я хочу домой, — он развернулся на стуле к пианино, сел удобнее и потянулся к исписанным тетрадным листам, оставленным на клавишах. На этих листах он сегодня набрасывал новый текст. Получилось так себе, но пара строчек вышли неплохими…

А со стороны дивана раздался смешок.

— С каких пор ты стал таким домашним?

Люк на мгновение замер. Шея неконтролируемо зачесалась, ладоням стало горячо… Домой? Он так сказал? Серьезно? Оговорочки по Фрейду.

— Не понимаю, о чём ты… — он силой воли удержался от того, чтобы не почесать кожу. Собрав листы в стопку, затолкал их в тетрадь.

— Ты никогда не рвался домой, как бы сильно я тебя ни загружала. Куда угодно, но не домой.

Чёрт. Почему у неё такая хорошая память?!

— Ты что-то путаешь… — Люк резко отложил тетрадь на пол и выпрямился. Нужно срочно её отвлечь. — Короче, перейдём к музыке, — он посмотрел в любопытное лицо. — Начинаем мы с лайтового и всем известного, чтобы гости расслабились. А дальше уже намешано всё остальное.

И любопытное лицо сразу стало серьезным. Вот так лучше. Нечего включать Шерлока. Айда откинулась на спинку дивана, забросила на неё локти и вытянула ноги.

— Меня больше всего интересуют твои клавишные варианты песен. Никогда не слышала, как ты играешь на клавишных, — она прикусила ноготь на большом пальце. — Давай начнём с «Я тебя заколдовал, потому что ты моя».

В уголках памяти лёгким эхом пронёсся знакомый голос с нотками сарказма:

«Это не романтика, а абьюз».

Люк опустил взгляд и коротко хмыкнул. Её комментарии на все случаи жизни теперь будут его преследовать?

— Что смешного? — недоуменно выронила Айда.

Чёрт… Он отвернулся к клавишам.

— Ничего. Просто эту песню недавно назвали «песней абьюзера».

— Да? — она хохотнула. — В этом что-то есть. Но народу она нравится, так что начинай.

Вот и ладно. Меньше разговоров, больше дела. Скоро отсюда можно будет свалить. Люк кивнул и коротко откашлялся в кулак. Придвинулся ближе к клавишам и занёс над ними руки…

.

…А потом эта невыносимая женщина морально долбила его полтора часа.

Ничего другого он, в общем-то, от неё и не ждал. Слишком давно работает с Айдой. Она перфекционист, когда дело касается интерьера заказчика, а уж пустить на самотёк подготовку к собственной свадьбе точно не могла.

Люк прогнал перед ней почти всю свадебную программу, будто ему мало было репетиции до этого. Несколько раз на бис отыграл «Я тебя заколдовал» и «Помешанного» Джонас Бразэрс — на последнем Айда закрыла глаза и протянула: «Ну как же хорошо ты поёшь, зайчик!» Она переделала сет-лист, перетасовав все композиции, и в конце концов успокоилась: откинулась на спинку дивана и смахнула с глаз короткую чёлку.

Люк тяжело вздохнул и потёр кожу вокруг пореза на ладони. Двойная репетиция за день — это слишком. Уже было сросшиеся ткани снова покраснели, и в руке появилась мелкая, болезненная пульсация. Приложить бы что-нибудь холодное. И забинтовать или заклеить…

Печенька была права. Почему она всегда права?

— Хочу кофе. Здесь есть? — Айда вдруг поднялась с дивана, к которому прилипла на все полтора часа, и медленно пошла по подвалу. Стук каблуков утонул в шумоподавляющих панелях.

Наивная.