Последние месяцы были очень тяжелыми. Мне пришлось увидеть многое, узнать о мире и людях то, о чем я и помыслить не могла. Пора бы уже привыкнуть. Но сейчас, глядя на некогда любимого мужа, отца моих детей, на лучшую подругу – на людей, которых любила всем сердцем, на которых привыкла опираться, кому доверяла, у кого искала утешения, я понимала, что не могу принять, уместить в голове происходящее. Мне легче было поверить, что я больная, сумасшедшая, потенциально опасная, какая угодно, и только в этом все дело.

А никак не в том, что эти двое хладнокровно сговорились против меня.

Сердце не желало смириться, но разум все прекрасно понимал. Я чувствовала, что раздваиваюсь, разваливаюсь на две половины, разрушаюсь… Скорбь, обида, ложные надежды, мысли, что я сама виновата или неправильно оцениваю происходящее, рано или поздно уничтожат меня, раздавят мою личность.

Я перестану быть, если буду колебаться между очевидным вещами и желанием, чтобы все стало, как когда-то: крепкая семья, близкая подруга, счастье и покой.

В ту самую минуту, лежа на столе, привязанная, беспомощная, одинокая, я поняла: если буду слабой, они меня уничтожат. Я рассыплюсь в прах. Спаять меня воедино и дать силы бороться может только одно: ненависть.

Иногда не любовь, а именно ненависть способна спасти человека.

И, почувствовав, как сильно я ненавижу этих людей, я дала себе слово, что выберусь. Что накажу их. Что они не смогут меня сломать.

Мне стало легче. Пусть чуточку, но легче.

– Что вы хотите со мной сделать? – спросила я, отметив, что голос не дрожит.

Агата подошла ближе. На ней были потертые джинсы и черная футболка. Одета немарко, как и Юра.

– Убить собираетесь?

Юра поперхнулся и закашлялся, неловко взмахнул руками, точно собрался взлететь, но не смог. Совесть, что ли, подняла голову?

– Нет, можешь не волноваться, – улыбнулась Агата.

Как я прежде не замечала, что, даже если она широко улыбается, глаза остаются серьезными? Холодными. Или раньше такого не было?

– Мы не тронем тебя. В этом нет необходимости. Не нервничай.

– Спасибо, я спокойна, – огрызнулась я, резко повернула голову и в упор поглядела на Юру.

Он не успел отвести взгляд, стушевался.

– Значит, все было ложью? Я догадалась, что у тебя кто-то появился, не думала только, что она! Вы соврали, все подстроили – с твоей родословной, с наследством?

– Нет, все правда, – ответила за него Агата. – Юра – действительно потомок нашего славного древнего рода.

– Я не ослышалась? Ты сказала «нашего»? Ты тоже из Балкуновых?

Она проигнорировала мою реплику.

– Юра не знал о своем происхождении, для него это стало сюрпризом (надеюсь, приятным!) Как и для тебя.

– Но не для тебя, верно? Ты-то знала заранее!

Агата негромко засмеялась мелодичным, рассыпчатым смехом.

– Разумеется. Впоследствии мы с Юрой обсудили все и пришли к согласию, поняли, что наши интересы совпадают.

Пока я лежала на сохранении, они и спелись, подумалось мне. Агата соблазнила его не только роскошным телом, но и грядущими возможностями. Устоять он не смог.

Агата улыбнулась Юре. У меня в груди клокотала ярость, но я решила, что это хорошо: лучше злиться, чем бояться.

– Ваши интересы совпали – чудно! Я в схему не вписываюсь, а как насчет Ксюши?

Я попыталась снова поймать взгляд Юры, но он благоразумно отошел в угол, где я не могла его увидеть.

– С Ксюшей все будет хорошо, – отвечала мне снова Агата. Человек, которого я долгие годы называла мужем, молчал. – Мы заберем то, что нам нужно. Ксюша останется с нами. Ты будешь свободна.

– А что вам нужно? Что?

– Разве ты до сих пор не поняла?

Конечно, я догадалась. Не хотела и мысли допускать, но что еще это могло быть? Вернее, кто?

– Мой ребенок? Вы хотите забрать моего ребенка?

– Все очень просто, – снова улыбнулась Летова, и я почувствовала, что готова убить эту тварь. Если бы у меня был нож или пистолет, я не задумалась бы ни на секунду.

«Роды примерно через месяц, за это время я что-то придумаю! Илья и Леля помогут, забьют тревогу!»