Ника тяжело вздохнула и принялась наматывать прядь на палец.

— Вы правы, — с трудом призналась она. — Если мы пойдем втроем, то принесем больше добычи, и у нас будет причина для задержки. Мы сможем больше потренироваться, не опасаясь раскрытия.

— Именно! — радостно подытожил Таврион. — Значит так, если что, ты охотилась с нами и очень нам помогла. Не стоит привлекать внимание немотивированными отлучками.

— Они все равно никого не запоминают.

— Нас знают, — возразил Нерей. — За лучшими охотниками наблюдают. Мало ли.

— Нерей, ты же говорил, Афина опасна. Или ты не планируешь ее использовать?

— Опасна. Но также и многообещающа, этого не отнять.

Ника вздохнула, окончательно сдаваясь.

— Как вы охотились в этот раз? Волчья яма и загонщик?

— Было сложно. Бизоны уже начали менять шерсть, так что шкура стала еще толще, — Таврион поморщился. — Я загонял, но волчью яму пришлось копать глубже и шире, чтобы поставить не просто колья, а копья.

— Шкуры мы попортили, но все-таки везем, — Нерей кивнул. — Но еще добивать пришлось. Больше в этом году на бизонов ходить бессмысленно, они, конечно, стали медленнее, но и без того почти неуязвимые были, а сейчас…

Ника кивнула. Она понимала: летняя, короткая шерсть бизонов пробивалась арбалетными болтами, хоть и только вблизи. Зимняя же длинная шерсть пробивалась и кольями-то не всегда. А если огромный бизон выбирался из ловушки, да еще и раненный, он становился быстрым и яростным… охотнику не жить.

— Мы двоих завалили, — не выдержав, похвастался Таврион, заслужив по-доброму насмешливый взгляд Нерея.

— Вы молодцы, — Ника с облегчением обнаружила, что проселок закончился, и они вышли к дороге.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы подготовиться к походу, скажем, на неделю-другую? — задумчиво спросил Нерей. — Ты ранена. Хорошо бы, если успело зажить.

— Двух дней хватит, — Ника поморщилась. Отлежаться стоило, но находиться в городе два дня безвылазно совершенно не улыбалось.

— Включая сегодняшний? — хитро спросил Таврион.

— Конечно.

Нерей осуждающе покачал головой, но промолчал.

— Значит, послезавтра на рассвете у северных ворот, — подытожил он.

Компания замолчала, подходя к городу. Мимо на огромных боевых скакунах пару раз проносились патрули — зачем они ходили, никто из технитов не знал. У Ники сложилось впечатление, что учеников-кригеров, самых тугодумных и изуродованных изменением тела, просто старались держать занятыми, чтобы не натворили чего.

Нерей пришел к тому же выводу, и всегда опускал голову вниз, чтобы не пересечься взглядом с агрессивными и сильными бойцами, плохо способными к контролю. Он знал, что прямой взгляд считался признаком агрессии в животном мире.

Охотники зашли в город спустя еще полчаса.

— Надо же, неплохо для таких, как вы, — осклабился один из охранников. Ника привычно сцепила челюсти, чтобы сдержать злые слова.

«Афина проанализирована врага. Физическая сила на 55 % больше Ники, скорость реакции меньше на 15 %, класс — воин, оружие ближнего боя. Снаряжение в плохом состоянии, стоит целиться в корпус».

Ника исподволь глянула на доспех. Кригеры жили войной и драками, они, конечно, ценили кузнецов, но никогда особо не вкладывались в снаряжение. На животе у охранника пластины казались потрепанными, покрытыми царапинами.

«Афина сообщает: железные пластины на корпусе плохо сцеплены с кожей, удар в промежуток сорвет пластину и откроет живот для удара».

Ника чуть не кивнула, забывшись. Охранники закончили со своей сомнительной похвальбой, мельком глянули на хмурую женщину и наконец-то пропустили компанию в город, щедро отрезав пару кусочков мяса каждому охотнику. Саму телегу они повезли в направлении квартала Эвгенис.

Ника и Таврион смотрели им вслед. Через пару часов добытое ими мясо окажется на столах их бывших домов, и кригеры-наставники будут пировать, глядя на возведенные руками их предков сады.

Нерей похлопал Тавриона по плечу и с сочувствием посмотрел на Нику.

— Нам пора. Ника, встретимся на рассвете послезавтра.

Она кивнула и быстро пошла в сторону своего нового дома, не оглядываясь.

***

Эвр наблюдал за плохо организованной работой. Все его коллеги прекрасно осознавали, для чего кригерам столько кораблей, и саботировали, как могли. Теряли чертежи, ломали инструменты и перья, заливали бумагу чернилами.

Редко, конечно. Никто не хотел нарваться на наказание кригеров, у тех было плохо с фантазией, так что единственное наказание, которое они практиковали — смерть. Просто и бескомпромиссно. А ученые блеяли, что это от страха руки дрожат и голова не работает, и им даже врать не приходилось, ведь тряслись при ответах, словно осенний лист на ветру.