Но жизнь есть жизнь. И вон уже Бивой взялся помогать Будьке вытряхивать полавочники, при этом то и дело задевал девушку, а она улыбалась ему. Скотники обступили Леща, стали расспрашивать, и тот, поворчав, все же рассказал, что ночью было. Тиун тоже прислушался, охнул, напялив шапку до самых глаз.

– Да, будут теперь дела. Но поесть-то мне кто-нибудь даст?

Яра отправилась печь блины. Поливала каждый растопленным маслом и велела девкам принести ей свежесбитую сметану. Озар первый подошел, взял блин, макнул его в пышную белую горку сметаны, жевал с удовольствием. Чувствовал себя тут хозяином. Даже Яра не стала ему пенять, чтобы подождал до того, как все на стол выставит. Да и как своему спасителю откажешь? Пусть ест. Ей даже сладко наблюдать, что волхву ее стряпня по душе пришлась.

Заметив ее улыбку, Озар тоже просиял. Но через миг стал серьезен.

– Может, когда все тут закончится, уйдешь со мной? Конечно, ты тут уважаемая хозяйка, но что тебе все это хозяйство, когда перед нами весь мир будет? Что скажешь, ладо мое [107] ?

У Яры голова закружилась. Как он ее назвал! Да еще с собой зовет! А она-то думала… Хотя чего тут думать. И, уложив на блюдо горку блинов, ключница радостно рассмеялась.

– Вчера Мирина грозилась выгнать меня. Может, погорячилась госпожа, а может, и впрямь я ей надоела.

– Что? Что значит «грозилась выгнать»?

Волхв вдруг как-то странно посмотрел на Яру. Но той было все равно. Да, подтвердила она, Мирина при всех сказала, что выгонит. Дескать, в чащи пусть вековуха отправляется, к родовичам древлянским. Но сейчас ключницу это нисколько не волновало, да и зла на Мирину больше не было. Пусть она остается тут. Даже с Радко. Зато у Яры есть теперь на кого опереться, с кем в мир уходить.

Но долг есть долг, вот она и кликнула Будьку. Хватит той с Бивоем миловаться.

– Тебя госпожа горничной хотела взять. Не упусти свою удачу. Быстро умойся, приведи себя в порядок и иди к Мирине. Понесешь настой, какой та по утрам пьет. Что, не звала тебя еще?

У Будьки личико мечтательное. Ну и славно. Бивой для нее хорошая пара, не то что какой-то нарочитый Хован. Не по тебе шапка, как говорится.

Когда девушка надела чистый передник и понесла отвар, Яра вновь повернулась к волхву. Тот смотрел в сторону, казался задумчивым. И не было на его лице той светлой улыбки, с какой Яру недавно в привольный мир звал.

– Послушай меня, Озар, – легко коснулась его руки ключница. – Есть кое-что, что меня тревожит. Ты вон говорил ночью, что дом заперт. А я утром как выходила… Засов ведь не был опущен.

– Ну, это ты у своих расспроси, – отмахнулся тот. – Может, и мне стоит вызнать, кто успел засов поднять.

Яра заправила за ухо выбившуюся прядь. Сейчас ей надо было пойти и привести себя в надлежащий вид. Однако ее до сих пор брала оторопь при мысли о том, что окажется в горнице, где с ней ночью такое случилось. А еще озадачивало, что Озар стал каким-то задумчивым, хмурым. Да и смотрит странно. Но она о другом спросила:

– Ты когда вчера забрался в терем, должен был по верхней галерее попасть в светлицу. Там поблизости проход к покою Мирины, но ты все же ко мне кинулся. Отчего?

– Да какое мне дело было до Мирины? – изогнул брови Озар. – Я как влез, так сразу услышал странные звуки в твоей горенке, да и дверь была открыта. До того ли мне было, чтобы о купчихе думать?

Яра подняла голову к небу. Какое же оно синее, умытое после ночного ливня! И облака, будто светлые горы клубятся. И слышен долетающий извне городской гомон, где-то кузни бьют, голоса далекие… Хорошо. И так приятно думать, что Озар перво-наперво о ней позаботился.

И тут ведун ее спросил:

– А теперь сама мне ответь: почему вчера не велела Мирину будить? И еще… Только сейчас подумал. Отчего это ваша госпожа сама на шум не вышла? Все собрались, а она в стороне осталась.

Яра быстро взглянула на него. Отчего не вышла Мирина? Спала, видать. А почему не велела разбудить – вчера все объяснила. Но Озар вон как смотрит. Спросил:

– Но ты хоть навещала сегодня госпожу?

– Зачем? Она меня выгнать надумала. Так чего же мне с ней панькаться?

Озар ничего не сказал, развернулся и спешно направился к терему.

На крыльце на него почти налетела Будька. Все еще держала в руках кувшин с отваром, но говорить не могла, таращилась, трясла стриженой головой. Потом вдруг охнула и скулить тоненько начала. В ответ на вопрос Озара лишь пищит. А ведь обычно бойкая девчонка, за словом в карман никогда не лезла. И тогда Озар залепил ей пощечину.

– Ну? Чего воешь?

– Ты чего к ней пристал? – словно из ниоткуда возник Бивой и стал рядом.