– Да ну? – все еще смотрел на застывшую ключницу Добрыня. – Рассказывай тогда. И поясни-ка нам, зачем ей было Дольму убивать, хозяина своего доброго.

Озар набрал в грудь побольше воздуха.

– Я еще когда только начинал дознание, тиун Творим поведал мне, что Яра была отменной охотницей в древлянских лесах. Такие многое могут. Но и гонор свой возрастает у таких умелых. А что гонора Яре было не занимать, я скоро заметил. Но оказалось, что Дольма ее дважды обидел. Первый раз, когда открыл ее тайну. Оговорилась она как-то о том, что предал ее хозяин. Яру некогда отдавали общей девкой на капище Лады. В лесах подобное еще случается, если жребий выпал или старейшины решили. Однако в Киеве стольном о таких доброго слова не скажут, волочайками называют. Хозяйка Мирина о том никому не сказывала, а вот Дольма проболтался. Могла ли Яра не затаить на хозяина зло за предательство? Но дело даже не в этом. Тот же Творим мне сказывал, что Дольма хотел сосватать Яру за Вышебора. Страшная это участь для бабы. Я потом тут всех понемногу об этом расспрашивал. Кто отвечал, что отказалась тогда Яра решительно, да и Мирина ей помогла. А кто и утверждал, что Дольма все же намеревался сделать по-своему. И Яра это наверняка знала. Вот и решила избавиться от хозяина, который не только опозорил ее, но и по-прежнему подумывал отдать ее Вышебору. И Дольма смог бы выполнить задуманное рано или поздно.

Чтобы избежать подобной участи, ключница сговорилась с Жуягой погубить купца. Жуяга одно время состоял при Вышеборе, знал о его кровавых желаниях. С Ярой же он был дружен, жалел ее, по-своему был к ней привязан. Вот и согласился помочь. Я бы не поверил в это, но помню, как Яра за Жуягу заступалась, когда я его допрашивал. Да только Жуяга оказался слишком трепетный. Как явился я сюда, дабы все выведать, так он и начал трястись, будто заячий хвост. Яра же сразу поспешила услать его по какому-то делу из усадьбы. Но уже понимала, что долго плешивый холоп не сохранит ее тайну, едва я нажму на него как следует.

Потом она нам со Златигой подсыпала сонное зелье в узвар. И пока мы спали, одурманенные, она ночью вышла наружу и избавилась от Жуяги. Да еще булаву шипастую у дружинника взяла. Какой-то особой сноровки, чтобы булавой огреть по голове, этой девке, ходившей на зверя, не нужно. К тому же Жуяга беды от нее не ждал, мы с дружинником это отметили. Не по затылку его били – по темени. Значит, холоп смотрел на того, кто убивал. Ну а потом Яра отмыла булаву, благо воды в грозовую ночь было с достатком, да и положила на место, зная, как мы крепко спим.

Златига не сдержался, сказал:

– А ведь мы и впрямь спали ну чисто завороженные. Утром нас облить пришлось, чтобы очухались да в себя пришли.

Озар согласно кивнул:

– Доступ к маковому отвару в доме имела только Яра. В сундуке он у нее хранился, на ключ запирала, а ключи всегда у хозяйки. А как показывала мне склянки с сонным зельем, то спокойно заверила, что все на месте. Я ей тогда поверил. Позже вспоминал и думал – отчего поверил? А вот Златига верно мне все время указывал, чтобы ключницу побольше расспросил.

Дружинник с готовностью подтвердил слова волхва, сам смотрел в сторону Яры. Она же продолжала молчать, опустив глаза, никак не реагировала.

– Почему же ты не прислушался к речам дружинника? – поинтересовался Добрыня.

Озар развел руками:

– Ну виноват, ну понравилась мне статная светлокосая ключница. Да и разумной, спокойной такой казалась. Не думал, что за ней подобное водится. К слову, тогда я возле тела Жуяги заметил синюю нитку. А одежда Яры как раз была такого цвета. Однако когда спросил, она ловко отвела мне глаза: дескать, сухую нитку я ей показываю, а если ночью кто в конюшню под дождем входил, то за ночь могла и не высохнуть. Хитро ответила, вот я снова и повелся. К тому же Яра стала мне на Тихона указывать. И тем самым отвлекла от себя внимание. И все говорила, что мальчик кого-то видел из своего окошка в повалуше. Причем самого Тихона уже не было в усадьбе.

Расспросил я его только позже. И со слов мальца понял, что тот и впрямь кого-то заприметил, но распознать не смог. Тот, кто к конюшням пробирался в ту ночь, был накрыт чем-то и шел переваливаясь. Поди узнай. Я одно время даже на Вышебора думал. А вдруг калека притворяется, что ходить не может? Но потом убедился: руки у бывшего дружинника все еще очень сильные, а вот ноги никуда не годятся. Так что и эта ниточка завела меня в тупик. Теперь мне думается, что, ссылаясь на Тихона, Яра знала, что парнишка не мог рассмотреть убийцу холопа, однако все же рисковать не хотела. Мало ли, что мог со временем вспомнить мальчишка? А потом как-то Яра уходила из усадьбы. Тогда и Радко уходил, но, вернувшись, сразу Тихона с собой покликал.

– Было дело, – подал голос Радомил. – Мне поговорить с мальцом надо было. Но позже я его отпустил.

– Я даже знаю, о чем ты говорил с парнишкой, – повернулся к нему волхв. – Сперва ругал, что тот Яру к тебе отправил, а потом уговорил никому о том не рассказывать. Ты ведь не ключницу звал на свидание, не с ней говорить хотел.

Радко насупился, молчал. Волхв же сказал:

– Мне только дивно, что ты саму Яру не расспросил, почему она пришла по первому же зову.

Радко вспыхнул:

– А чего ее расспрашивать, если и так ясно. Я сказал Тишке, мол, передай хозяйке, что зову. Вот малец и решил, что я о ключнице говорил. А я хотел, чтобы не Яру, а… а…

Тут он умолк. Однако Озар не отступал:

– Ясное дело, ты с Мириной хотел свидеться. Ведь она дело тебе важное поручила, вот ты и подумал, что наладится у вас все. Позвал на свидание. А пришла вдруг Яра. Сразу же побежала на твой зов, да еще на ночь глядя. С чего бы такая готовность?

Радко не отвечал. Бросил на ключницу косой взгляд, в котором сейчас и впрямь читалось недоумение.