– Совсем вы осатанели, мужики! – кричал, помогая хазарину оттащить слуг от избитого в кровь старшего Колояровича. – Если он в чем виноват, его на княжий суд надо. Не холоп, чай, какой, а муж нарочитый. Дружинником в отряде самого князя некогда состоял.

Внизу визжали бабы – смерть хозяйки и самоуправство над Вышебором будто исполохом их обуяли. Только Яра, поднявшись наверх и увидев мертвую Мирину, застыла, словно окаменела. Стянула у груди края шали, слова молвить не могла.

Златига все же кинулся к Озару:

– Вмешался бы ты, что ли, ведун. Люди могли на себя беду накликать, если бы убили Колояровича.

Озар хмуро поглядел на Златигу и кивком указал на мертвую Мирину:

– Вот она беда, служивый. И что теперь будет, опасаюсь даже представить.

Тогда опешивший Златига присел рядом, наблюдал, как Озар сильными, но ловкими пальцами обследует багровую отметину на шее мертвой купчихи.

– Она не сильно сопротивлялась – след ровный. А вот это, – показал он дружиннику мелкую ниточку рыжеватого цвета, – я снял с рубца на ее шее. Веревка обычная. Такая у любого есть. Был бы кожаный ремешок… Вроде и более прочный для такого дела, однако все одно не угадаешь чей. Такого добра полно у киевлян, как и пеньковой веревки обычной.

И вдруг спросил:

– Как там твои?

Златига, округлив глаза, уставился на волхва. Потом чуть скривил в улыбке рот.

– Благодарствую, что спросил. Но твоими стараниями Светланке моей уже лучше. Даже дитя утром сама покормила. Но когда же ты ушел от нас? Хоть бы слово сказал, уходя. Я утром хватился, а тебя нет.

– Неспокойно мне было, вот и покинул твой дом, никого не потревожив. Эй, Яра, чего таращишься? Пойди да успокой людей.

Она повиновалась. А когда вышла, Златига сказал:

– Ужасно то, что случилось. Надо же, только на одну ночь отлучились, а тут такое. Ох, в этом доме сами злые духи свили гнездо. Прости, что скажешь! – тут же перекрестился дружинник.

Озар лишь искоса глянул, как он крестится.

– Духов ты опасаешься, служивый, а вот я думаю, что не дух это, а кто-то из своих сотворил. Я когда явился… Мог ли подумать? В тот миг лишь Вышебор меня озаботил. На Яру он полез с ножом в ее покое. А тут… Э, как представлю, что теперь будет!

Златига отер ладонью лицо, как будто так ему думалось лучше. А думалось ему…

– Слышишь, волхв, а ведь тебя за случившееся Добрыня не помилует. Одно дело – холоп или привезенный Дольмой мальчишка сгинул. Но если сама Мирина!..

Озар поник головой:

– Оставь меня, приятель. Мне подумать надо. И подумать крепко.

Но долго ему размышлять не пришлось. Услышал стук подков во дворе, потом крики ярости и боли раздались. И быстрый топот ног. Озар, даже не оборачиваясь, понял, кто взбежал в одрину задушенной купчихи.

– Уйди, волхв, – произнес негромко Радко.

Озар уже от двери оглянулся. Парень почти лежал подле Мирины, гладил ее волосы длинные, смотрел в застывшие очи. Молчал, не шевелился, но от его неподвижной фигуры веяло такой болью!..

«Заслужила ли она такую любовь? – вздохнул волхв. – Видать, чем-то заслужила, коль так убивается. Или попросту глуп Радко, если не понимает, кого полюбил. Что он для нее? Да ничто!»

Но размышлять о горе парня Озару было некогда. Стал спускаться по ступенькам и увидел ожидавшего его в дверном проеме воеводу. Нарядный сегодня был княжий дядька: обруч с каменьями удерживал волосы длинные, наручни чеканные поблескивали на запястьях, оплечье рубахи в богатой вышивке, а через плечо корзно парчовое перекинуто – все в узорах диковинных.

– С пира тебя, что ли, покликали, Добрыня?

– С раннего утра у Владимира не пируют. А вот служба у нас была праздничная. В честь преображения Господня. И меня Радомил прямо с нее покликал. У вас тут, оказывается, беды не переводятся. Вот ты и порадовал меня в праздник, ведун!

«Что мне до твоих праздников чуждых!» – думал Озар, но сказать о таком воеводе не мог. Видел, как тот хмурит густые брови, как горят глубокие карие глаза. И ощутил, что страшится воеводу. Даже вспотел под рубахой. Озару казалось, что он никого не боится. А вот же… страшился Добрыни.

А тот и впрямь страшное сказал:

– Был ведь у нас с тобой уговор, Озар-перунник? Был. Ты за каждого в этом доме отвечаешь. Чтобы ничего ни с кем не случилось. А ты что?

– Я уходил. Мне помочь жене Златиги надо было. Родильная горячка у нее начиналась. Вот Златига и попросил помочь. Но я как только отвар ей приготовил, задерживаться не стал. Сюда вернулся.

– Ну, Златига тоже поплатится за то, что вытащил тебя, вместо того чтобы тут помогать. Но неужто ты, разумник, не понимаешь, чем для тебя такое своеволие может обернуться?