– Низко идем, – тревожно сказал Свен. – Изрешетят.

– Не успеют, – ответил Роландо. – Внизу уже кусты, там кони не пройдут.

Напряжение схлынуло. Бенц без сил опустился на палубу. Его затрясло – и в душе вспыхнул стыд: Свен и капитан Роландо видят его слабость! Дик обхватил себя руками, то ли пытаясь унять дрожь, то ли стараясь согреться. Каждый синяк, каждая ссадина, полученные во время побега, резко дали о себе знать.

Снизу донесся повелительный оклик:

– Именем короля Анзельмо! Приказываю спуститься! На борту двое беглых висельников!

Капитан Роландо поднес к губам рупор, сделанный из смятого в конус жестяного ведра, и азартно прокричал в ответ:

– Не люблю, когда людей вешают! Меня тоже когда-то повесить собирались!

Тут же пуля насквозь пробила рупор, который капитан только-только отнял от губ.

– Ну вот, – огорчился Роландо, – испортили хорошую вещь!

Еще две пули, выпущенные сгоряча, застряли в корпусе – и на том погоня отстала, выкрикивая угрозы и проклятия.

Свен, сидя на посыпанной песочком палубе, изумленно оглядывался.

– Во имя Эссеи Легкокрылой, пусть мне кто-нибудь скажет, куда я попал!

– Вы на борту «Красы помойки», господа, – учтиво поклонился ему Роландо. – Чувствуйте себя как дома.

По лицу Свена было видно, что ему трудно чувствовать себя как дома на этом наборе разномастных обломков, приколоченных друг к другу и непонятно как держащихся в воздухе.

А Бенц, справившись с дрожью, заставил себя улыбнуться:

– У вас получилось, капитан! У вас всё получилось! Она взлетела! Значит, вы придумали, из чего сделать правое крыло?

– Разумеется, – со спокойным достоинством ответил капитан. – Из забора с калиткой.

– Вот на заборе с калиткой я еще не летал... – ошарашенно покрутил головой Свен.

– Хозяин забора был недоволен, – вздохнул Роландо. – Когда я улетал, он кричал вслед примерно то же, что эти... – Капитан махнул рукой в ту сторону, где осталась погоня.

– Невероятно, – пробормотал Свен. – Вон там что приколочено – садовая лестница? Скажите мне, что я ошибаюсь!

– Не ошибаетесь, сударь, это именно садовая лестница... Прошу прощения, но мне надо поговорить с лескатами. Конечно, на этой высоте тоже неплохой ветерок, но лучше подняться, не то кусты оторвут мне киль.

Капитан Роландо уселся на крышку люка «мокрого трюма» (сделанную из днища бочки) и сосредоточенно примолк.

Чтобы не мешать ему беседовать с тварюшками, Дик придвинулся к Свену и шепотом пересказал то, что знал о старом иллийце и его невероятном корабле.

Когда шхуна поднялась выше и вошла в хороший, ровный воздушный поток, капитан вернулся к пассажирам.

– Сударь, – уважительно обратился к нему Свен, – куда направляется ваша шхуна?

– Сейчас – просто подальше от Аква-Бассо. Но вам, адмирал, я полагаю, надо в Виктию?

– Так вы меня узнали?

– Да, по серьгам. Кто о них не слышал?

Свен смущенно усмехнулся и перевел разговор на другую тему:

– Вы, капитан, сказали: «Поговорить с лескатами». На такой небольшой шхуне – не один, а два леската? Великолепно!

На это Роландо ответил внушительно:

– У меня их четырнадцать!

Свен вежливо хохотнул, чтобы поддержать неудачную шутку.

А Бенц вдруг вспомнил детство. Вспомнил призванного из моря маленького леската и поставленный ему на спину игрушечный кораблик. И Дика осенило:

– Вы наловили диких лескатов, капитан?

Роландо гордо кивнул.

Свен подавился смехом.

Владелец «Красы помойки» разъяснил:

– Я присмотрел за городом узкий заливчик, отгородил его сетью. Призывал лескатов по одному, запускал их в загон. Кормил, дрессировал...

– Но – четырнадцать? – изумился Свен. – И с двумя-то одновременно говорить замучаешься! Как вы добились того, чтобы четырнадцать тварюшек разом тянули шхуну?

– Дикие лескаты привыкли жить в стае и слушаться вожака. Мне надо было вычислить вожака и подчинить его своей воле. Всего-навсего.

– Всего-навсего, да?.. – И пиратский адмирал потрясенно замолчал.

А Дик Бенц поглядел вокруг другими глазами.

Летучие корабли поднимались в воздух силой запертых в трюме лескатов. Огромных, могучих, специально выведенных для работы. Но даже им не под силу был бы такой труд, если бы маги-ремесленники не вживляли в их спины волшебные талисманы.

Четырнадцать мелких диких лескатов не могли поднять шхуну.

Однако она летела.

«Краса помойки» была сделана любовно и тщательно, и все же рухлядь есть рухлядь. Весь этот набор обломков под действием ветра и собственной тяжести должен был рассыпаться сразу после взлета.