— Я такого не утверждала.

— Да ты знаешь, что этот фильм высмеивает арабо-израильский конфликт? Ты вообще его смотрела?

— Мельком.

— А я считаю, что Адам Сендлер — гений. Ведь каждый из нас, отчасти, это Скреппи Коко в теле сурового спецназовца. Это же метафора того, что многие живут не своей жизнью, понимаешь?

Его красноречивое объяснение, серьезное выражение лица вместе с озорным блеском в глазах вызывают у меня приступ истерики.

— Тим, что ты несешь?! — я катаюсь по дивану, хватаясь за горло, чтобы сдержать рвущийся смех. — Как ты сказал? В теле сурового спецназовца?! Ладно, — вытираю пальцами выступившие слезы. — Уговорил. После твоей рецензии я просто обязана его снова посмотреть.

Мы лежим на разных частях дивана-трансформера. Я на вытянутой штуке, напоминающей кушетку, а Тим развалился по всей его длине. Продолжая веселить меня, он ненадолго убавляет звук и озвучивает героя голосом гоблина.

Мне больно смеяться, но я ничего не могу с собой поделать и, только начав хрипеть, прошу Тима перестать.

Минут двадцать Чемезов послушно помалкивает, а затем перекатывается с бока на спину.

— Могу я спросить, кто такой Костя и почему он за тебя волнуется? — говорит он, задумчиво смотря в потолок.

— Ты что, подслушивал?! — догадываюсь я.

Тим хмыкает и складывает на груди руки так, что мне отлично видны его бицепсы.

— Просто услышал.

— Костя за меня волнуется, видимо, потому что он мой брат. Как и Ян.

— Вот оно что. А я-то было решил, что у меня появился конкурент.

— Какой конкурент, Тим? Мы же друзья.

— Друзья, правда?

— Во всяком случае, на то, что ты сделал для меня, еще не каждый друг способен… Если хочешь, мы можем… общаться.

— Спасибо тебе, Дина! — иронично восклицает Чемезов, задрав голову и сияя улыбкой.

— Это тебе спасибо. Я знаю, что злоупотребляю твоей добротой… — умолкаю, закусив губу.

— Моей… чем? — удивляется Тим, садясь на диван с ногами.

Он явно хочет насладиться этой минутой, но я лишаю его такого удовольствия.

— Аня звонила, говорит, что ей предложили хороший вариант с квартирой, — сообщаю ему. — Вечером придет, расскажет.

Чемезов тут же сникает.

— Я же вас не гоню. Живите, сколько хотите.

— Это неудобно, — трясу головой.

— Кому? — изумляется парень.

— Мне. Терпеть не могу кого-то беспокоить. И за услуги врача, и за лекарства… Я все тебе верну.

— Так-то ты понимаешь дружбу? — разочарованно вздыхает Тим. — Еще раз заикнешься про деньги, и я с тобой не разговариваю. Усекла?

Его зелено-карие глаза медленно блуждают по моему лицу. Слишком медленно.

— Ладно, — соглашаюсь я. — И хватит так на меня смотреть.

— Как?

— Как на… девушку, — я не выдерживаю и первой отвожу глаза.

— Прости, но ты и есть девушка, — замечает Тим.

— Мы же решили стать друзьями.

— Значит ты друг-девушка, — изображает саму невинность.

— Ты можешь просто смотреть фильм, ладно? — с независимым видом показываю пальцем на телевизор.

— Я тебя смущаю? — продолжает доставать Чемезов.

— Передай, пожалуйста, кружку, — игнорирую его вопрос.

Усмехаясь, Тим тянется к журнальному столику, стоящему на бежевом ковре. Конечно, я бы и сама могла это сделать, но мне хочется проучить парня за то, что он дразнит меня.

— Держи.

Я забираю у Тима кружку с теплым чаем и слышу сигнал домофона.

— Петрова что, ключами не умеет пользоваться? — ворчит Чемезов, вставая с дивана.

— Наверное, это Саша, — говорю я, сделав небольшой глоток.

— Саша? — хмурится Тим.

— Мой одногруппник, — уточняю я, выпрямляя спину.

Мне вдруг становится неудобно сидеть на этом царском диване.

— Не вставай, — останавливает меня Тим. — Я сам открою.

Конечно же я игнорирую его приказ. Встречать Брагина мы идем вместе.

Уже у двери я обгоняю Тима и, обхватив дверную ручку, осторожно приоткрываю.

— Привет, — Саша улыбается, увидев меня.

Парень вытирает лицо и трясет капюшоном куртки.

— Привет, ты весь промок!

— Далековато от остановки, — замечает Брагин.

— Здоров, Санек, — Тим без труда открывает дверь шире, ухватив ее за верхнюю часть. — Погодка зашибенная, скажи?

— Что ты здесь делаешь? — удивляется Брагин, глядя на Тима.

— Я здесь живу, а вот ты что здесь забыл? — парирует Чемезов с ленивой улыбкой.