Шрифт:
Бесит ее контроль!
Фриц бесит!
С чего он решил, что может вот так запросто лезть в мои дела? И почему я все это ему позволял?
Кто-то перешептывается у меня за спиной, и я напрягаю плечи, готовый развернуться и заткнуть любого, но в это время в аудиторию входит наш препод по истории.
Я медленно выдыхаю сквозь сжатые зубы и пытаюсь вспомнить, как так вышло, что мы с Немцевым скорефанились.
Кажется, он подсел ко мне в первый день учёбы, а уже к концу недели мы курили на двадцать пятом этаже у меня в лоджии, выясняя, кто какую телку оприходует. С тех пор он от меня почти не вылезал, а мне было просто похрен, с кем зависать, что сам не заметил, как посадил Фрица себе на шею.
А ведь я даже не в курсе, кто он такой, где живет, что делает, когда мы не тусим вместе. Однако Фриц решил, что хорошо знает меня, причем знает с самой неприглядной стороны. Да, я не святоша, но и не конченный отморозок, а послушать Немцева — все, что мне надо, так это телки и развлечения.
"А разве не так, милый?"
Моя совесть неожиданно заговаривает голосом Тейлор Свифт. Причем, на русском.
Я закатываю глаза.
И эта туда же.
Дебильный день…
А потом, уже во время лекции, мне приходит сообщение от мамы. Там всего три слова.
“Марго умерла. Перезвони”…
Я роняю айфон на стол, на меня снова все оглядываюсь. Препод по истории умолкает и, задрав голову, ищет источник шума.
Как в тумане я хватаю телефон, брелок с ключами и так и не открытую тетрадь.
— Молодой человек, в чем дело? — обращается ко мне препод, сложив на груди руки.
В ответ трясу головой. Я словно немой. Не могу говорить, горло сводит, пульс отдается в ушах. Снова втягиваю ртом воздух, мне кажется, я вот-вот задохнусь, и молча ухожу.
Глава 15. Дина
Тук… Тук…
Я еще раз осматриваю спальню, где провела почти неделю. Здесь больше ничего не напоминает о моем присутствии или о том, как мне тут здорово жилось, особенно в последние дни, когда я пошла на поправку, а Чемезов вдруг решил, что диван в гостиной слишком мягкий для него.
Однако наши совместные ночевки были самые что ни на есть платонические, не считая вчерашней выходки Тима, когда он зашел в спальню в одном полотенце. Мои щеки тут же вспыхнули румянцем, как у нецелованной школьницы. Хотя чему тут удивляться. Ведь в своем развитии я застряла, примерно, на этом уровне.
Сгорая от любопытства, Аня пытала меня, требуя подробностей. Но я хранила молчание. Да и что рассказывать? Мы всего лишь разговаривали, в основном, о всякой ерунде. Сами понимаете, не теорию большого взрыва же с Чемезовым обсуждать. Только ночи с ним показались мне самыми невероятными из тех, что были в моей жизни. Поэтому я сегодня весь день хожу сама не своя.
Все хорошее когда-нибудь заканчивается.
Теперь я здорова, вещи уже собраны, а основная их часть даже перекочевала в хостел, где Аня заселила нас, пока я была на смене.
Прикрыв дверь спальни, я бегло проверяю кухню и ванную, а затем заглядываю в гостиную, раздвижные двери которой впервые за все время, что я находилась здесь, оказались закрытыми.
В полумраке различаю фигуру Тима. Ссутулившись, он сидит на полу и бросает в стену теннисный мяч. Теперь понятно, что за стук я слышала, когда вошла.
— Привет, — робко говорю я.
Поймав мяч, Тим нащупывает пульт и меняет освещение.
— Привет.
— Я за вещами и за котом. Постельное белье постирала. Вот, зашла еще раз сказать тебе спасибо.
Тим поднимает ко мне лицо.
Его понурая поза, необычная серьезность и то, как парень нервно жует свои губы, вызывают у меня тревожное чувство.
— Тебя отвезти? — спрашивает он без особой охоты.
— Нет. Там меня Аня ждет в машине, — делаю неопределенный жест рукой. — Влад предложил помочь с очередным переездом.
— Надо же, какой заботливый, — язвительно замечает Тим.
Я хлопаю глазами, не понимая, чем вызвано его раздражение, ведь вчера все было замечательно.
— Тим, что случилось? — переступаю с ноги на ногу, крепче хватаясь за ремешок сумки.
— Ничего.
— Ну я же вижу.
— У меня бабушка умерла, — апатично признается Чемезов.
Теперь он выглядит совершенно разбитым.
Я несколько раз моргаю.
— Когда?
— Сегодня. В больнице.
Господи… Конечно это объясняет его смурное настроение.
— Мне очень жаль…
На что Тим качает головой.
— Да все нормально, — произносит безразлично и сухо. — Помощь точно не нужна?