– А твой ненаглядный почему не выходит? Стесняется? Ночью, вроде бы, его ничего не смущало…

Милана задорно подмигнула. Хотела меня подколоть, наверное, пошутить…

– Понятия не имею, где он шляется. Он даже не попрощался, когда уходил.

– Вот как? Надо же… А казалось, намерения серьезные…

– Ты же слышала, сестренка, что он сказал?

Мила сняла сковородку с плиты, затушила огонь, присела напротив меня. Умильно наблюдала, с каким аппетитом я уплетаю солянку. Сама же лениво макала блинчики в сметану…

– Ну, и что он сказал? Я плохо запомнила… – И снова заняла едой рот. Хитрая какая.

– Ну, если перефразировать, то мы с тобой – птицы не самого высокого ума. Куриными мозгами обладаем, в общем. Поэтому лучше не обращать внимание на то, что тебе ночью почудилось!

– Прямо так и сказал? – Милка чуть не выплюнула остатки блина обратно. И почему-то улыбалась, а не хмурилась.

– Ну… что-то в этом духе вещал…

– Обиделась, да?

– А ты бы не обиделась?

– Стеф, я столько глупостей наворотила за последнее время, что скорее соглашусь с Тихоном…

Блин. И эта – туда же! Я ее защищать пыталась, между прочим! А она взяла и согласилась, что не очень умная…

– Что с твоей работой? Уже звонили, орали?

Ну, раз уж ей не сложно обсуждать свои глупые поступки, то можно и про ночные приключения вспомнить.

– Представляешь, нет! Полная тишина! Как будто про меня забыли насовсем!

– Может, этот твой петушиный врач никому не сказал? Не захотел палиться?

Почему-то показалось, что это был бы шикарный вариант! И Милка не останется без работы, и никто ее насильника убивать не будет… Главное, чтобы он и дальше не домогался! Иначе жизни нормальной не даст…

– Бес его знает, Стеф. Не хочу даже думать об этом. – Она встала, начала сгребать посуду со стола, хотя, кажется, ничего и не поела даже. – У меня сегодня выходной! Я тебя и Кирюху не видела столько времени! Хочу быть с вами и не переживать ни о чем, надоело просто!

Она улыбалась весело. И кто-то другой поверил бы, наверное. Только не я.

– Переживаешь, Мил?

Подошла, чтобы ее обнять. Крепко-крепко. Чтобы она поняла: я рядом, всегда. И всегда готова помочь, поддержать, просто вытереть слезы, если понадобится…

– Уже почти нет. Работа от меня никуда не денется. Главное, чтобы по статье не выгнали… С черной меткой будет намного сложнее…

– Ну, так надо же что-то делать, Мил? Нельзя из-за какого-то старого развратника портить будущее! Ты что, будешь просто ждать и терпеть?

– Ничего они мне не сделают, Стефа. Не парься. – Она как-то ободрилась, и говорила намного увереннее, чем ночью.

– Точно? Почему ты перестала переживать?

– Эта смена была вне графика, мне ее подсунули за полчаса до начала. Я смогу оспорить в суде, если поставят прогул.

– А ты уже судиться собралась, даже так? Женщина, куда вы дели мою сестру, такую спокойную и мирную?

– Так у нас же есть Тихон теперь. – Она хитро улыбнулась. – Если что, поможет, подскажет…

– Где этот Тихон? Ты его видишь здесь? – Я обвела руками кухню и кусок коридора.

– Ну, вернется. Чего ты переживаешь? У человека могут быть дела. – Она пожала плечами, так легко и беззаботно, что даже завидно стало.

– Он вчера хлебанул наливки соседской. Был не в себе. А утром, наверное, очнулся, все вспомнил… и сбежал. Чтобы больше с нами не связываться!

Губы дрогнули от обиды. Я долго держалась, а теперь внезапно захотелось плакать. Совсем не так должно было сложиться это утро с новоявленным женихом!

– Ну, что, девчата? Готовитесь встречать женихов? – Из прихожей донесся какой-то шум, гам, грохот… То ли кто-то падал там, то ли кого-то роняли…

Голос дяди Коли спутать с чьим-то другим невозможно. Только странно звучал в этот раз – чересчур веселый, как будто пьяный… И это уж совсем удивительно: сосед угощал всех своими наливками, а сам-то почти никогда не употреблял…

Шмыгнула носом напоследок, смахнула с глаз непрошеную влагу… Поплакать никогда не поздно, а вот разобраться, что там творит наш чудной старик, нужно было обязательно!

Мила тоже подозрительно выглядывала из-за моего плеча, пытаясь понять, что происходит.

– О, как вкусно пахнет! Праздничный обед приготовили, да?

На кухню ввалился дядя Коля, как всегда, заполнив помещение своими габаритами и мощным голосом… Следом за ним шел Тихон.

У меня дрогнули коленки, и пальцы затряслись, и внутри стало зябко – по всем органам пробежался странный холодок.