Состояние снабжения населения продуктами питания в значительной степени ухудшилось еще и по причине наплыва в район большого количества беженцев и эвакуированных из разных районов Германии. Особенно их число выросло за последнее время. Продукты питания, предусмотренные продовольственными карточками, практически невозможно нигде достать. Во многих семьях в настоящее время нет ни куска хлеба, ни картофелины. В угрожающем состоянии находятся грудные младенцы.

В случае возникновения эпидемий провести какие бы ни было бактериологические исследования практически невозможно в силу изоляции нашего района от крупных городов.

На прием к врачам за последнее время все больше приходит пациентов, страдающих дистрофией. Люди начинают страдать от тех недугов, с которыми они благополучно справлялись даже еще в прошлом году. Участились случаи кожных и различного рода нервных заболеваний — опять-таки по причине недостатка витаминов. Нередки стали случаи, когда вес взрослых людей не превышает пятидесяти, сорока, а то и тридцати пяти килограммов.

Все это рано или поздно приведет к возникновению различного рода эпидемий.

В целях предупреждения эпидемий необходимо провести следующие мероприятия:

1. Изыскать возможность улучшить снабжение населения продуктами питания путем подвоза их из других районов.

2. Обеспечить район медикаментами.

3. Изыскать возможности для отправки эвакуированных и беженцев из перенаселенных районов».

Продиктовав этот текст, доктор Феллер сел к столу. Подумал, что капитану давно пора вернуться. Феллер решил сказать ему: «Давайте мы с вами вместе подумаем над тем, что мы можем сделать. Если вы не хотите работать, можете идти». Однако капитан все не шел.

— Что еще? — спросила Лисса Феллера.

Оба погрузились в молчание. Наконец вернулся капитан. Он улыбался, и вид у него был такой, будто он начисто забыл о разговоре с Феллером, который состоялся всего несколько минут назад.

— Ну что ж, коллега, будем ждать наших пациентов, — проговорил Грос.

— Будем, только попозже. Сейчас я должен сходить к Хайнике. — Феллер у двери повернулся к Лиссе: — Это место не для вас.

Капитан хихикнул. Лысина его блестела. Он что-то хотел сказать Феллеру, но не сказал, а только еще раз хихикнул себе под нос.

Часы на колокольне собора пробили полдень. Было жарко. Бездомные кошки и собаки прятались в тени. Из нескольких труб к небу поднимались белые струйки дыма. Лишь немногие семьи еще могли сварить себе какую-нибудь жидкую похлебку, забелив ее несколькими ложками муки.

Раубольд, забыв о времени и о еде, продолжал хозяйничать в замке. Он уже успел выпустить половину заключенных. Среди них оказались и те, кто сидел за воровство сукна, предназначенного для шитья военного обмундирования. Воришки, сами тому не веря, были выпущены на свободу.

— Вы — мелкие воришки, но своим ремеслом вы хоть в какой-то степени подрывали основы снабжения вермахта обмундированием. И хотя бы за это вы заслуживаете снисхождения. Убирайтесь вон! — сказал им Раубольд.

— Ты же сам говорил, что воров мы не будем выпускать, — недовольно проворчал Хиндемит.

Раубольд не удостоил его ответом.

Вскоре к Раубольду привели двух девиц. Их посадили в тюрьму за то, что они якобы запятнали немецкую честь. Девушки предстали перед Раубольдом в слезах и объяснили ему, что вся их вина в том, что, находясь на принудительных работах, они влюбились в поляков.

— Хорошо, хорошо, — сказал Раубольд, постукивая карандашом по столу. Выслушав девушек, он неожиданно отодвинул в сторону лежавшие на столе бумаги и по очереди протянул девушкам руку:

— Можете быть свободны.

Когда девушки ушли, Хиндемит сказал Раубольду:

— Девицы легкого поведения должны были остаться в тюрьме.

— Ты — форменный идиот! — оборвал его Раубольд.

Осмотрев замок полностью, Раубольд пришел к мнению, что лучшего здания ему не найти: толстые стены, окна с надежными решетками и дверями; короче говоря, сбежать отсюда было не так-то просто. Лучшего помещения для того, чтобы засадить сюда всех недовольных и протестующих, не придумаешь.

Раубольд стал что-то писать на листке бумаги, так как Ентц имел обыкновение все забывать. Иногда он удивленно качал головой, вспоминая забытую фамилию и радуясь тому, какая хорошая у него память.

Хиндемит внимательно смотрел на Раубольда. Шофер не любил сидеть без дела. Город казался ему чересчур тихим, подозрительно спокойным. Хиндемит никак не мог отделаться от ощущения, будто за его спиной что-то замышляется.

Он спросил Раубольда, когда они поедут, но тот не ответил, занятый своей писаниной.