Противник неожиданно обрушил на меня целый град ударов. Кисть заболела от постоянной защиты. Острие рапиры Райхенау словно превратилось в голову змеи жаждавшей смерти. Об атаке сложно было и думать. Я только и следил за смертоносными движениями клинка. Уклонение и защита — все, что было доступно для меня.

— Когда ты уже сдохнешь? — выдохнул соперник.

Я снова промолчал.

Арнольд пытался утомить меня постоянными атаками, но я держал дыхание. И выдержал этот натиск.

Противник вдруг резко пошел на сближение — и клинок рапиры обрушился на мою голову сверху. Я едва успел подставить под удар лезвие. Металлический звон набатом прозвучал в ушах.

А противник хорош…

Мы замерли напротив друг друга, давя шпагами — и надеясь лезвиями клинков порезать лица друг друга.

Успеха никто не добился…

Несмотря на свою комплекцию и рост, Райхенау был очень силен. Я прекрасно понимал, что такое перетягивание скоро закончится не в мою пользу — и я просто резко сделал шаг назад и влево. Арнольд еще продолжавший натиск, не был готов к такому и провалился вперед. Я резанул по его руке, державшей рапиру, провернулся на стопе и собирался рубануть противника по шее, но клинок звякнул о лезвие рапиры злого двойника Вальдау.

Я настолько увлекся схваткой, что не заметил, как сам Ганс уже бьется с коротышкой.

— Сволочи. — выдохнул я и успел пнуть верещавшего племянника епископа. — Твари!

Новый противник был свеж и бодр. Росчерки его клинка мелькали молниями перед моими глазами.

Грохнул выстрел.

Я посмотрел в сторону Ганса и увидел, что тот ничком лежит на влажной траве. Оседал на землю и его противник, Фернандо, подобравшись сзади, перехватил навахой его горло.

— Нееет! — из моих глаз брызнули слезы, тут же я пропустил укол в бицепс правой руки и отступил назад.

В руках моего противника возник пистолет. Но целился он не в меня.

— Нееет! — я бросился вперед, но опоздал.

Грянул выстрел и Фернандо упал на тело Ганса, над которым склонялся.

В моей душе что-то оборвалось.

Я перекинул рапиру в левую руку. Метал ударил о метал. Противник пытался меня задавить под вопли раненного Райхенау. А я попросту плюнул ему в глаза. Тот на секунду отвлекся, и я раненной рукой со всей силы нанес ему удар в горло. Соперник пошатнулся и начал оседать на землю, судорожно пытаясь вдохнуть в себя воздух. Я со всего размаха обрушил рапиру на его шею. Брызнула кровь… Ударом стопы я оттолкнул врага — и еще дважды ударил его в сердце. Готово.

Ганс и Фернандо лежали недвижимыми.

— Не убивай. — верещал Арнольд. — Ты не знаешь чей я родич. Ты можешь озолотиться. Или тебя найдут и убьют. Не совершай глупостей, обо всем можно договориться. Подумай!

Я решительно надвигался на соперника. Раненая рука невообразимо болела.

Только невероятным чутьем я успел отклониться от пули. В руках Райхенау чернел небольшой пистоль, искусная работа.

Я взревел как загнанный зверь. Ярость наполнила все мое естество.

— Ты! Убил! Моих! Друзей! — орал я как заведенный, нанося удары по его лицу витой гардой, пока его мольбы о милосердии не оборвались… Рукавом я вытер кровь стекающую с моего лица. И смачно плюнул в то, что раньше было надменным лицом епископского племянничка.

Стояла оглушающая тишина, даже птицы не пели. Восток алел восходящим солнцем, дожди закончились.

Рапирой я также ударил уже затихшего Арнольда в сердце, чтобы этот упырь не ожил — и на подгибающихся ногах побрел к своим друзьям.

— Фернандо! Ганс! — я осипшим голосом безнадежно позвал товарищей.

В голове пронеслись все моменты из нашего общего прошлого. Вот Ганс безуспешно пытается обыграть меня в кости. Вот Фернандо спрашивает, как правильно заговорить с понравившейся девушкой.

От пяток к горлу начал подниматься ком, который вышел с сиплым криком.

Я опустился на колени перед друзьями. Они не двигались.

Лицо Ганса было спокойным, словно друг просто прилег на траву подремать. Я провел рукой по его волосам и припал ухом к губам, в надежде на чудо. Чуда не произошло. Ни малейшего дыхания, и губы уже были холодными.

Слезы сплошными потоками стекали у меня из глаз.

— Прости меня. Простите меня! — прошептал я.

Фернандо лежал сверху, лицом утопая в траве, на его спине у правой лопатки расползалось кровяное пятно.

Сначала я не смог перевернуть друга, но рука горела огнем, и силы меня покинул. Но опрокинувшись на спину, я все-таки смог перевернуть товарища — и услышал слабый стон!

— Фернандо! — усталость мгновенно ушла. Друг был жив.

— Эээ. — простонал тюрингец. На его груди алеет дыра, а значит, пуля прошла навылет.

Я рванул рукав рубахи и прижал его к ране.

Времени мало — если и есть возможность спасти друга, то следует немедленно доставить его к доктору.

Оторвав второй рукав, я заткнул рану с другой стороны.