— Держись, Фернандо! — я ощутил необычный прилив сил, который дал надежда на спасение друга….

Недалеко жил один из преподавателей медицинского факультета, с которым меня связывали денежные и питейные отношения. Нужно лишь донести до него раненого!

— Не смей умирать! — я сиплым голосом умоляю Фернандо, одновременно с тем взвалив его на спину — и со всей возможной скоростью двинувшись в сторону знакомого дома… Отлично понимая, что это мой последний день в Эрфурте, и что жизнь моя уже никогда не будет прежней…

Впрочем, это все не важно.

Главное, чтобы Фернандо выжил…

…Жарко натоплено в монастырской трапезной, ныне служащей залой королевского собрания. В печах трещат щедро подбрасываемые служками поленья — а в самой зале изредка потрескивают многочисленные факелы, дающие дрожащий, неровный свет.

Впрочем, разве можно было бы услышать их треск за криком разбушевавшейся шляхты?

— Казнить, на кол их!

— Предатели!!!

— Изменники!!!

В круге рассвирепевших панов стоят поникшие, бледные с лица казачьи полковники — и уже едва не посиневший от ужаса «гетман» Богдан Олевченко. Бывший полковник реестровых казаков, прошедшим летом он собрал в Каневе, Черкасах и Переяславе крупный отряд «охочих людей», то есть добровольцев, назвавших себя казаками. Впрочем, среди них действительно встречались и запорожцы… Собирал Богдан казаков вроде бы и по призыву короля — да только теперь, как видно, придётся ему с головой расстаться!

И ведь это еще не худший расклад. А то ляхи могут гетмана и на кол посадить, выместив на нем злобу за измену одного из казачьих отрядов — и тогда придётся перед концом принять нечеловеческие муки…

Сам же король, Сигизмунд Третий Ваза, уже давно немолодой, хоть и молодящийся муж с щегольски подкрученными усами (да безобразно набрякшими щеками, обвисшими на раф), презрительно и одновременно тем гневно прожигает присутствующих казаков особенно ледяным сегодня взглядом. Впрочем, холодный, надменный и презрительный взгляд природного шведского принца в свое время отразили на картинах даже придворные лизоблюды-художники. Но сейчас… Сейчас из глаз короля на казаков смотрела самая настоящая ледяная смерть!

Сигизмунд III вообще всегда недолюбливал казаков в своем королевстве. Фанатичный католик, он был слепо предан папской курии и престолу Святого Петра в Риме, нисколько не задумываясь о пугающих и даже ужасающих слухах, очерняющих правление нового папы — Павла V. Нет, Сигизмунда нисколько не волновали слухи о том, что папа в молодости сожительствовал с сестрой, а родившегося от столь порочной связи «племянника» позже сделал кардиналом. Обвинения в убийствах, в коих папа принял личное участие (например, убийстве жены брата) — ровно, как и обвинения в фантастической жадности понтифика, буквально грабящего верующих… Все это были лишь пустые, ничего не значащие для короля звуки. Даже раздача санов кардинальской коллегии людям, не имеющим до того никакого отношения к католической церкви — ничто не могло поколебать уверенности польского короля в правоте действий «святого» престола!

Нет, Сигизмунд окружил себя иезуитами, с радостью принимал папских легатов — бывших прямыми проводниками воли понтификов. И он с радостью выполнял эту волю! При всем при этом короля буквально физически коробил тот факт, что половину его подданных составляли схизматиками — только в качестве опасных раскольников он мог признать православных христиан… А потому Ваза всецело способствовал принятию Брестской унии, подчинившей «греческую» церковь «латинянской». И был готов силой заставить православных принять верховенство папы римского — а кто не согласится, так казнить, изгнать, а церкви их забрать или сжечь!

Впрочем, сил у короля было не столь много — а «свободы» Речи Посполитой не позволяли Сигизмунду совсем уж не считаться с влиятельными православными магнатами из семей Острожских или Вишневецких. Но магнатов-схизматиков были готовы на себя взять верные папские псы, иезуиты — знатоки человеческих душ… и всевозможных ядов. Иезуиты вполне способны отравить человека так умело, что запросто имитируют у него долгую и продолжительную болезнь — и как бы естественную смерть.

Неизвестно, правда, как это по Божьи — но по-человечески выходит порой весьма полезно…

Старых, твердых в православии магнатов можно было убрать уже в скором времени — умело обработав неокрепшие умы нового поколения Острожских, Вишневецких и прочих Ружинских в иезуитских коллегиях. Да, в коллегии принимают православных шляхтичей на учебу — но лишь с цель изменить их сознание и привести в лоно католической церкви! Чем сегодня и занимаются лучшие ораторы из числа преподавателей коллегий, знакомящих молодых шляхтичей с искусственно привлекательной обложкой католической Европы…