Ольга, наконец, перестала бредить. В комнату закрался уже мутный свет серого осеннего утра. Внизу захлопали дверью и послышались голоса. Шум перешел на двор, заскрипели ворота.

Ольга крепко спала; Антон улегся на полу и захрапел; кошка, сбитая Ольгой, перешла к Антону, приткнулась головой к его лицу и снова заснула.

Сусликов разостлал на полу мокрое пальто и лег, чтобы отдохнуть; но тяжелые мысли тучей поднимались в его голове и мешали ему заснуть.

Надо непременно позвать доктора. Это -- рубль. Вероятно, лекарства нужно. Надо мужичонке, который их вез, отдать два рубля; у него же всех денег четыре рубля, которые он сэкономил дорогою.

Хорошо, если Кусков сказал правду и здесь будет нажива, а если соврал?..

У Сусликова прошли мурашки по телу.

В их жизни все случается. Бывает, что один другому нарочно наврет, чтобы подвести, а потом посмеяться. Положим, Кусков приятель. Сусликов не раз выручал его из беды... а, впрочем, кто знает!..

Сусликову стадо страшно. Он быстро встал и заглянул в окно. Городишко уже проснулся. В серой мгле ненастного утра, по густой грязи широкой улицы, проходили деревенские женщины и бабы; растрепанная девчонка гнала через улицу свинью; тощая клячонка тащила бочку, едва выволакивая ее из грязи. Серенькие домики, неровным рядом протянувшиеся вдоль улицы, раскрыли ставни и дымили трубами.

Сусликов осторожно отворил дверь, спустился с лестницы и вошел хозяйскую горницу.

Это была общая комната постоялого двора.

У огромной русской печи рядком стояло шесть самоваров, покрытых зеленой грязью, и тут же подле них сидел рослый парень, поджав свои длинные ноги. Наполняя комнату треском, в огромной печи ярко горел целый костер. У края стола, видимо, хозяйка в большой квашне замешивала тесто, а на другом концом стола сидели старик-хозяин с мужичонкой и пили чай.

– - Чай да сахар!
– - бодро сказал Сусликов, переступая порог горницы: -- мир честной компании!

Никто не ответил на его приветствие; старик недружелюбно посмотрел на него и спросил:

– - Чего ночью возились?

– - Жена заболела! Шутка ли по такой погоде двадцать пять верст проехали!

– - И то еще меня встретили, -- вставил мужичонка: -- не то ходом пришлось бы!

– - Откудова?
– - спросил старик.

– - Со станции!
– - ответил тот, взмахивая рукою: -- я, значит, здеся Селиванову на станцию сундук возил, акцизному...

– - Знаю!
– - кивнул головою старик: -- для чего же приехали?
– - спросил он снова.

Сусликов сел на лавку и нерешительно ответил:

– - Хочу здесь представления давать! С недельку поживем -- да и дальше!

– - Это у нас-то?

– - Ты не говори, Аверьян, -- вмешалась хозяйка: -- у нас не хуже, чем у других! Тоже, и господа есть; опять, купечество!
– - говоря это, она вытащила из квашни руки и сбрасывала с растопыренных пальцев тесто, словно стряхала в квашню и господ, и купечество. Ее слова ободрили Сусликова. Он встал.

– - А скажите мне, как тут доктора сыскать? Есть он здесь?

– - Доктор-то? Доктор есть!
– - ответила хозяйка: -- сейчас из ворот как выйдешь и -- налево; третий дом; такой зеленый, с балкончиком; тут и доктор! А на што тебе?

– - Говорил я, жена больна!..

Сусликов рассчитался с мужичонком и поспешно вышел из горницы.

Пройдя по двору, он оглянулся и с изумлением увидал позади себя рослого парня с палкою.

– - Тебе чего?

– - А, ничего, так, значит, приказано!
– - ответил парень и глупо ухмыльнулся. Доведя Сусликова до ворот, он пошел опять в избу.

– - Ишь, ведь, тоже хворает!
– - с недоумением произнесла хозяйка, когда Сусликов вышел.

– - А другой-то тальянец дома?

– - Спит!
– - ответил парень и, присев на лавку, стал обуваться.

III.

Семен Антонович Харитонов был рожден с натурою антрепренера и артиста, -- но судьба сделала из него медика, а потом устроила ему место земского уездного врача. Все же большую часть времени Семен Антонович отдавал своему истинному призванию. Среди уездной интеллигенции он устраивал концерты и спектакли, успел основать подобие клуба, прослыл весельчаком, танцором, анекдотистом и везде, где показывалась его юркая, маленькая фигура с квадратной головой, втиснутой в плечи, тотчас слышался его резкий пронзительный голос и визгливый смех.

Сусликова он приветствовал с восторженною радостью.

– - Душечка, фокусник!
– - воскликнул он, когда узнал о профессии Сусликова: -- милушка, акробат! Да я тебе такие сборы дам!.. Пойдем, пойдем!..

Его восторженный голос звенел, скрипел и свистел. Он ввел Сусликова в столовую.

– - Садись чай пять!
– - хлопотал он: -- Фроська! Подай водку и закусить!.. Да мы тут тебя! Да я тут! Ведь здесь от скуки околеешь! Грязь, дождь! Милушка ты мой! Что же ты умеешь?..

Сусликов не ожидал такого приема и немножко сбился.