Господи, что теперь делать! Исправник словно сбесился. Он наверное прогонит его из города, а куда деться? Да еще с больной Ольгою... Он взмахнул в отчаянье руками и поплелся к доктору.

Доктор завтракал. Он подвязал себе под шею салфетку, нагнул голову над тарелкой и громко чавкал, когда в комнату вошел Сусликов.

Увидев его, доктор что-то промычал, тряся головою и махая руками, и начал усиленно жевать, стараясь освободить набитый рот. От этих усилий у него выступил на лице пот, а на лбу налились жилы. Наконец, он проглотил кусок и заговорил:

– - Пришел? Ну, и отлично! Я тебе лекарства приготовил: будешь жене давать! Красивая шельма!
– - его глаза на миг прищурились: -- чего стоишь, садись! Будем завтракать, выпьем. Да что с тобою?
– - вдруг спросил он, перебивая свою речь.

Сусликов безнадежно махнул рукою.

– - Шабаш!
– - проговорил он.

– - Что шабаш? Хуже жене? Дома был что ли?

– - Крышка!
– - сказал Сусликов.

Доктор отложил ножик с вилкою и устремил на него недоумевающий взгляд.

– - Скажешь ты, наконец, в чем дело, или нет?

Сусликов поднял голову и с отчаянием произнес:

– - А то, что исправник затопал на меня, облаял всячески, а когда я про вас сказал -- велел в шею вытолкать, да вместо представления сегодня же город оставить! Вот что! Крышка теперь. Жена, я, Антон, кошка -- всем издыхать!

Доктор откинулся и хлопнул себя рукою по лбу.

– - Ах, я телятина!
– - воскликнул он: -- да ведь это так и должно было быть, голубчик! Он тебя сам-то не съездил? Удивительно! Ведь он мог избить тебя, как каналью; ах, я телятина!

Он встал и прошелся по комнате.

– - С чего же вы не сказали, что он дерется?
– - произнес обидчиво Сусликов.

– - Ах, ты! Да про что же я-то? Я все время это в голове имел. А тут ты, да жена твоя, да болезнь, ну -- и забыл!
– - доктор развел руками.

– - Видишь, этот боров злится на меня, обругал я его как-то. Он и свирепеет. Имени моего слышать не может. А я и забыл сказать тебе. Так-то. Да ты не бойся! Я поправлю. Я тебе устрою.

Сусликов стоял у двери, прислонясь спиною к притолоке, и охватившее его уныние сменялось злобою... Мелет этот доктор, мелет, а о деле -- ничего. Так, пустой какой-то!..

– - Доктор, -- сказал он дрогнувшим голосом; -- будьте милостивы! Помогите!

– - Помогу, друг любезный, не хлопочи, а теперь выпей! Выпей для храбрости. Ну, садись...

Сусликов сел и подставил рюмку.

Доктор налил водки, чокнулся и сказал:

– - Что тебя не вышлет он -- это, как Бог свят! Не посмеет! Я на него казначейшу натравлю, да Селиванову. Не бойся!

Сусликов слушал его молча и пил. Долгий опыт горькой бродячей жизни показал ему, как дешевы ласковые слова и дорога ласка. Все мысли его теперь сосредоточивались на больной Ольге.

Как он увезет ее, больную, непокрытую, в такую погоду?..

– - Пей, я тебе все устрою!

Доктор наливал и чокался с ним. Он был рад, что нашел развлечение в своей монотонной жизни и не отпускал Сусликова. Сусликов сидел и томился. Время шло. Наконец, он решительно поднялся со стула.

– - Лекарства-то сделали?

– - Вот тебе и лекарство, -- уже заплетающимся языком говорил доктор, давая ему порошки и пузырек с микстурою: -- порошки эти дашь и микстуру тоже, а через час снова. Она, брат встанет: не бойся! Я тебе это верно. И дело поправим! Ты не робей!
– - он засмеялся своим хихикающим смехом и хлопнул Сусликова по плечу.

Сусликов поспешно пошел домой и на дворе опять встретил Никиту с толстой палкою в руке. Его глупое лицо на этот раз приветливо улыбалось.

– - Чего это ты за мною, словно за вором, с дубиною?
– - угрюмо спросил его Сусликов. Никита улыбнулся во весь рот.

– - Не бойся! Этто я для блезиру только: хозяин велит. А я вам -- вот!
– - и Никита восторженно ударил себя ладонью в грудь. На Сусликова пахнуло водкою. "Пьян, верно; и Антон тоже", -- подумал он и торопливо поднялся по скрипучей лестнице. Его предположение оказалось верным.

Еще за дверью он услышал громкий, бессмысленный смех Антона, а когда вошел в комнату, то увидел, как он, связав кошке две лапы, дразнил ее куском мяса. Пьяный смех его раздавался на всю комнату; кошка билась и, волоча свои связанные ноги, громко мяукала, а Ольга лежала совершенно обессиленная, с крупными каплями пота на изнеможенном лице и при входе Сусликова, застонала.

Сусликов быстро подошел к кошке, развязал ее лапы и резко оттолкнул в сторону пьяного Антона. Антон отшатнулся, потом выпрямился и с мрачным лицом отошел в угол и сел на табурет.