— Приехали, — объявил я. — Вылезайте.

Фурии вытащили из салона Попкова и взяли под руки.

— Девчонки… — ухмыльнулся механик. — Как вас зовут? Давайте знакомиться.

— Надо же так нарезаться! — возмущался хирург, помогая механику зайти в дверь. — А на работе ведь всегда, как стекло. И не подумаешь, что он в свободное время надирается!

Фурии затащили Попкова в лифт, и я нажал кнопку нужного этажа.

— Надеюсь, это ненадолго, — пробормотал Евгеньев.

Нас встретила Марго.

— Что с ним? — спросила девушка, окинув механика взглядом.

— Отмечал выходной, — ответил я.

В подготовленном Марго кабинете нас ждали двое: мужчина лет тридцати и женщина в свободной одежде, очень напоминающей серый с разводами балахон. Она настраивала детектор лжи.

— Что это?! — насторожился Евгеньев.

В его взгляде появилось затравленное выражение.

— Дело государственной важности, — ответил я. — Требуются особые меры. Сами понимаете.

— Да? — неуверенно промямлил хирург.

— Надеюсь на ваше безоговорочное содействие, — я впился глазами в лицо Евгеньева, так что тому не оставалось ничего, кроме как кивнуть. — Я знал, что на вас можно рассчитывать, — подхватив хирурга под локоть, я повёл его к детектору лжи. — Не беспокойтесь, мы не собираемся вас пытать. Наши специалисты просто постараются помочь вам вспомнить то, что вы, возможно, забыли.

— Что вы имеете в виду?

Мои слова Евгеньева нисколько не успокоили. Он озирался так, словно оказался в гестапо в самый разгар войны.

— Ну, например, как вы относитесь к гипнозу?

— К гипнозу?

— Вот именно.

— Я не внушаем! — уверенно заявил хирург.

— Возможно. Но вы не будете против, если мы хотя бы попытаемся?

— Не вижу в этом смысла. Но, если нужно…

— Да, мы обязаны сделать всё, что в наших силах. Прошу, садитесь — я слегка подтолкнул хирурга к детектору.

Едва он уселся в кресло, за него взялась женщина в «балахоне». Я наблюдал за её действиями с любопытством.

— А где третий? — спросила Марго. — Метеоролог.

— У него вчера был сердечный приступ. Он в реанимации.

— Как не вовремя.

— Вряд ли нам удастся его допросить в ближайшее время.

— Ладно, разберёмся пока с этими, — Марго подозвала мужчину в халате и указала на Попкова. — Ян, приведи этого субчика в чувство. Он слегка перебрал.

Я пронаблюдал за тем, как сотрудник конторы вывел механика в соседнюю комнату и обратился к девушке:

— Ты действительно думаешь, что гипноз и эта адская машина помогут что-то узнать?

— Не знаю, Ваше Сиятельство. Иногда результаты бывают неплохие.

Я услышал, как женщина в балахоне говорит Евгеньеву:

— Сейчас мы настроим детектор под вас. Несколько вопросов носят тестовый характер. Постарайтесь расслабиться и отвечайте, не задумываясь.

Допрос длился часа три. Особенно хлопот добавил Попков. Однако оно того стоило: под гипнозом Евгеньев, который во время первой беседы бубнил, что мол, дал слово — держись, и вообще всячески выпендривался, признался, что рассказал о чертежах некоему Геннадию Михайловичу Литовскому, технику с ледокола. Они тогда выпили на радостях, что домой плывут, и хирург проболтался. А потом, видать, устыдился, и решил, что ему это померещилось. В общем, он себя убедил, что никому ничего не говорил. Однако на подсознании этот факт его биографии отпечатался, так что сначала детектор показал, что Евгеньев не уверен в ответе, а затем уже гипноз всё расставил по своим местам.

— Вроде, знакомая фамилия — Литовский, — проговорила Марго. — Где-то я её уже слышала.

— Мы с ним разговаривали, — сказал я. — Это механик из гаража автоклуба. Только он не Геннадий.

Марго кивнула оператору, и тот задал Евгеньеву ещё один вопрос. Оказалось, Егор и Геннадий Литовские — братья.

— Проверить надо обоих, — сказала Марго. — Только на кой им чертежи?

— А на кой они всем остальным? — парировал я.

— Ну, да. Тоже верно. Сейчас узнаю, где Литовские живут. Пробью по базе.

Спустя несколько минут она объявила, что братья прописаны в одной квартире.

— Если повезёт, то и живут оба там, — добавила она.

— Запиши адрес, — сказал я. — И поедем.

Вскоре мы были на месте. Квартира Литовских находилась в доме-корабле на седьмом этаже. Мы поднялись на лифте, и Марго позвонила в дверь. Через мгновение раздался голос:

— Кто там?

— Егор Михайлович? — проговорил я.

— Нет, это Гена.

— Геннадий Михайлович, мы расследуем убийство профессора Зинберга. Мы уже говорили как-то с вашим братом…