По улице шли две женщины. Данило остановил их и стал расспрашивать: в какой хате ему мальчонку Василька найти?

— Василька? — Женщины переглянулись, заулыбались, пожимая плечами. — Да ведь Василько у нас не один. А чей же он?

— Ежели б знал, да разве я морочился бы с вами! У бабуси своей живет, а мать на табачной фабрике в Славгороде работает, — выложил Данило начисто все, что знал и из скупого рассказа Гармашихи, и со слов самого Артема.

— Христины! Только ее! — догадались женщины и показали хату.

Данило развернул лошадей и подъехал ко двору. Накинув вожжи на колок плетня, пошел в хату, по дороге подбирая самые язвительные слова, собираясь отчитать непутевого хлопца.

Но Артема не было и в хате. На расспросы Христина мать пояснила, что пошли, мол, к куме в хуторок неподалеку сразу после завтрака и уж давно пора бы им быть дома. Иль, может, засиделись: как раз давеча кум с войны вернулся.

— Э, ежели кумовья, то скоро не ждать! — забеспокоился Данило. И просто не знал, что делать, — махнуть рукой да ехать? А что же он Гармашихе скажет? А рассказать, право, есть о чем. «Пошли вдвоем»! Да уж это одно! Из рассказа Гармашихи он знал, что Артем с Христей разлучились уж бог знает когда. Невенчанные, ребенка прижили, Василька. Вот это, поди, он и спит в углу. И тоже жаль. Ведь про внука наверняка больше всего расспросов будет. А что ж про сонного расскажешь? Все говорило за то, что нужно подождать. Но, с другой стороны, и ехать далеко, да еще в такую метель! До Ветровой Балки и думать нечего — не доберешься; хотя бы в Подгорцы засветло попасть. И все же подождал малость Данило. Не столько в хате, больше за хатой возле лошадей (боялся перегреться в хате, а распоясываться, раздеваться на какие-то полчаса считал излишним беспокойством для себя). Наконец потерял терпение. Нет, это уж черт знает что! Договорились в полдень… Ежели б кто другой, то, может, и не удивительно бы было. Но Артем! Чтобы он без причины мог устроить такое! Ну, а как поедешь, не узнав эту причину?! После недолгого колебания Данило поехал навстречу им — назад по Хорольской дороге: так-то оно быстрее будет!

Минул ветряк, — как ни всматривался, ни души в степи, нашел проселок на хуторок (сразу за ветряком влево, рассказывала Христина мать) и только свернул с большака — кони начали вязнуть в глубоком снегу. Пока версту эту проехал, аж взмокли лошаденки. А Данило в сердцах едва не повернул назад. Три хатки было в этом хуторе. Со слов Христиной матери он знал, в какой хате искать, и сразу же попал на Веру: возилась во дворе по хозяйству. «А что ж это она гостей бросила?» — с недобрым предчувствием подумал Данило. Окликнул, подозвал к воротам. И с первого же слова после «здравствуй»:

— А где же они?

— Кто? — не поняла Вера. От загона подошел и муж Веры.

Данило стал рассказывать. Просто диво дивное! Куда они могли запропаститься?! Это ж не лето, чтоб можно было на всякой межине и посидеть, а то и выспаться, поди. Это же зима лютая!

Когда Данило сел в сани, собираясь ехать, Вера попросила обождать минутку. Сбегала в хату и вынесла добрую торбу сухих вишен и груш.

— Вот спасибо вам будет! А то бы довелось завтра в Поповку на плечах тащить. А вы мимо ихней хаты все равно ехать будете. С кем же она пошла?

— С мужем, видать, — высказал предположение Левко.

— Так, кажись, пленных еще не отпускают.

Данило, не считая это большой тайной, пояснил, что Христя пошла с отцом Василька.

— С Артемом?! Да неужто?!

Эта весть обоих взволновала и обрадовала. Когда же Данило добавил, что в Поповку Артем приехал ненадолго, они загорелись желанием повидаться с ним.

— Дяденька, заезжайте, просим, во двор. Пока мы маленько по хозяйству управимся. А тогда и нас прихватите.

— Да мне, молодка, двадцать верст еще отмахать нужно сегодня!

— Ну, тогда хотя бы… — сказал Левко, — сбегай, Вера, нацеди… Чтобы нам сулею не тащить с собой.

Нет, ни одной минуты Данило не мог мешкать. Распрощался и поехал.

— Хоть передайте! — уже вслед крикнула Вера. — Вечером придем!

Назад к большаку, по своему следу, ехать было уже полегче. И только выбрался на дорогу, как тут же и догнал их.

Шли посреди дороги, обнявшись, и заговорились ли так или замечтались, но не слышали за спиной у себя фырканья лошадей. Пришлось крикнуть Даниле, чтоб сошли с дороги. Но и тогда — не бросились испуганно из-под лошадиных морд, а спокойно отступили на обочину и остановились. Данило поравнялся, остановил коней: «Тпру!» — вложив в один звук все, что накипело в душе за эти несколько часов потерянного столь дорогого времени.

— Дядя Данило?! — обрадовался Артем. — Так это ваш такой полдень?!

Корж просто оторопел, а когда пришел в себя, укоризненно покачал головой:

— И у тебя еще язык поворачивается! Да я за тобой, бессовестный ты парень, с полудня лошадьми гоняюсь. Где только не был! Глянь, как их загнал!

Артем посмотрел и сразу же заметил нового коня вместо Лысой.

— О! Так с вас магарыч, дядя Данило! — Осмотрев лошадь, похвалил: — Добрый конь!

— Верно? А может, поддобриться хочешь?

— Нет, правду говорю. Не иначе, видать, кто-то по принципу Дудки: «Пусть и похуже, да лишь бы не со своей экономии».

— А ты ж думал! — И теперь более приветливо добавил: — Ну, садитесь, да поживей!

— Извиняйте, дядя Данило. Но разве все предугадаешь наперед! — сказал Артем, когда лошади тронули.

— Бывает, — уж совсем успокоившись, сказал Данило. — Я тоже в долгу не остался: полную хату гостей вам накликал! Да, чтобы не забыть: торбу эту возьмите, а то увезу. На узвар никак передали.