Ана и Одиссей посмотрели друг на друга, и их лица против воли просветлели.

— Так вот, воздух и теплообмен для вас генерится внутри контура. Может кокон темпоральный вовне, а теплообменный внутрь, двухслойный. А может пятислойный, я об этом и толкую!

— Технологии такого уровня это четвёртая, в максиме пятая ступень, — отрезала вся прошитая и прошаренная Шера. — Кроме времени вспять.

— Но я-то говорю про темпоральное! Или возьмите общее знание. Вы подумали о том, как можно за миллиарды лет до появления других рас создать планету-игру, которая будет приспособлена к каждому из нас? Будет показывать символы на всех нужных языках и понятийных системах, менять испытания под количество игроков и типы их разумов, и выполнять десятки других процессов, незаметных нашему ограниченному зрению?

— Нет, — уставилась на него Шера, сузив глаза. — Не думала.

Одиссей видел сразу два объяснения: реалистичное и верное. Реалистичным было то, что архаи ничего не знали заранее. Но их система быстро и глубоко изучала каждого, кто подключился к Зову, познавала их в достаточной мере, чтобы подстраивать максимально гибкие испытания под любой набор игроков. Этот вариант не требовал бритвы Оккама.

Но был и второй, невероятный: Древние знали потомков наперёд. Прошерстив всю доступную галактику и не отыскав собратьев, архаи начали поиск там, где они есть — в будущем. Сначала с помощью прогностических расчётов, но чем сильнее развивалась их невероятная цивилизация, тем точнее они могли заглянуть в грядущее. Ведь будущее уже свершилось, всё время вселенной существует сразу, от и до. Кому, как не им, пятимерным существам, было найти способ увидеть вселенную, как цельный, завершённый объект?

Если это им удалось… Одиссей даже со всем своим воображением не мог точно представить, к чему это могло привести. Но пусть архаи увидели всего лишь отдельные аспекты и линии будущего — подобно висай, но более комплексно и точно. Они могли разглядеть далёких братьев по разуму.

Фокс был уверен, что реален именно фантастический вариант. Ведь Трайбер был выдающимся воином, но далеко не таким выдающимся, чтобы войти в пантеон легендарных. Однако, сегодня он был там, белый и пугающий — значит, Трайбер станет таким в будущем. Значит, Древние знали мир наперёд.

Фокс думал обо всём, с чем столкнулся на этой планете, молчал о главном и слушал остальных.

— Или прямая отмотка времени при ударе планетоида, — продолжал восхищаться Свийс. — Что ни говорите, это выше способностей мордиал. Это седьмая технологическая.

— Седьмой нет, — фыркнула Шера. — Существует всего шесть ступеней.

— Это потому, что этноиды с ограниченным мозгом не способны представить величие седьмой, — торжествующе зашипел змей.

— Зато мы знаем, как архаи сохраняют тайну Мира ноль, — сказала Ана. — И почему никто за тысячи лет не смог обмануть их систему стирания памяти.

— Почему?

— Потому что они вовсе не стирают память. А отматывают существо назад во времени, отделяя от темпорального потока вселенной. Когда архаям нужно сохранить у игроков память пережитого, они отматывают личности до получения нужного опыта, но вкладывают знание в наши головы, так было после падения планеты. А когда не нужно, просто не вкладывают, и выбывшие игроки не могут вспомнить ничего лишнего. Потому что они ничего и не пережили.

— Умно, даже очень, — проскрипел Свийс. — Архаи вообще умны, вся система отсева участников была направленным отбором. Древние заранее знали, какие типы личностей хотят получить в финал.

— Но при этом сюда попали одна случайная и очень везучая малышка, — улыбнулся Одиссей. — И один вполне закономерный знаток игр, который оказался не готов к уровню испытаний…

— И один непонятный пройдоха, — беззлобно буркнул Змей.

— Погодите-ка! — внезапно осенённый, Фокс поднял палец. — Если можно попросить материализовать любую еду, то может я наконец попробую «Великолепные Ахимбарские Бумбары Высшего Качества»?! Я столько раз хотел их оценить, но постоянно что-то…

— Если сумею победить, я заберу у Древних темпоральный контур и источник заражения с’харнов, который даёт им такое могущество, — негромко сказала Схазма, на теле которой задумчиво расцветали и увядали пышные россыпи цветов. — Я принесу эти дары Прасущности, во славу всей жизни, которая ведёт вечную войну с безжалостной вселенной. С таким оружием, с такими технологиями жизнь станет ещё сильнее. Возможно, непобедимой. И тогда Прасущность поглотит всех бессмысленных существ, которые идут напрасными путями в никуда. Тогда мы сможем объять всю галактику в лес нескончаемого расцвета. И все станут бессмертны.

Повисло молчание.

— Такая откровенная и ничего не опасается, — покачал головой Охотек.

— А чего опасаться, если никто не вспомнит? — змей расплёл хвосты и развёл их широко в стороны. — Этого разговора вовсе и не было, понимаете? Как только игра закончится, его не будет, потому что нас всех отмотает назад.

— Разве ты не хочешь быть? — спросил Одиссей, подняв взгляд на сэллу. — Радоваться жизни, сохранять свой, единственный в своём роде взгляд на мир. Познавать вселенную и поражаться её красоте. Быть благодарной.

— Я живее всех вас, — ответила Схазма, глядя сверху. — Вы умрёте без следа, а я воскресну. И войду в царство вечного расцвета.

— Нет, — покачал головой человек. — Ты живёшь куда меньше, и умрёшь куда быстрее.

— Мать воскрешала меня, многократно, я столько раз преодолевала смерть…

— Не ты, — грустно сказал Одиссей. — Те, прежние личности, раз за разом погибали в боях. А ты лишь десятая или двадцатая копия, которая тоже вскоре исчезнет. Просто твои воспоминания будут снова скопированы через связанные клетки в новое тело.