— Вижу.

«Таких кресел и шкафов даже у Харатаева не было», — подумал Федор.

— Вам ли удивляться? — Хозяин и гость незаметно перешли на «вы».

— Я не поэтому удивляюсь. Как вы уберегли все от Советской власти?

Хозяин перевел разговор на другое:

— Когда же мы совершим сделку?

— Завтра. Сегодня я съезжу на место и проверю, все ли там в порядке.

— Вам дать людей?

— Зачем? Люди завтра со мной поедут. Откапывать.

— А может, послать с вами человека два?

— Не нужно. Свидетели мне ни к чему.

— Ну, смотрите.

— Вы что, все еще подозреваете?

— Уже нет. — Ефим поднял руки.

— Так, может, вернете мне оружие? Как никак — в тайгу еду. Вдруг медведь.

— Возьмите охотничье ружье. С ним — надежнее.

После завтрака гость попросил у хозяина верховую лошадь и, пообещав часа через четыре вернуться, выехал за ворота.

Отъехав от дома Ефима подальше, Федор спросил у встречного мальчишки лет тринадцати, где находится ревком.

— А вот он, — показал мальчишка на покосившийся рубленый дом под тесовой крышей.

Федор ввел лошадь во двор и привязал ее к дереву за домом, чтобы не видно было с улицы.

Через полчаса Федор вышел из ревкома и поехал рысью по якутскому тракту в лес.

Двое всадников догнали Федора у самого леса. Это были вилюйские чекисты.

Место для засады выбрали на небольшой поляне, возле развороченной молнией лиственницы. Вокруг плотной стеной стояла тайга. К поляне вела узкая охотничья тропинка.

Возвращался Федор в город один. Чекисты задержались в лесу до вечера.

…На следующий день с утра пошел снег. Ефим стал сожалеть, что погода не благоприятствует, но Федор успокоил: дорогу он знает хорошо, а копать — снег не помеха.

В лес поехали двумя подводами. На первой сидел Федор с Ефимом. Антон с Данилкой ехали на второй подводе, охраняя кожаный мешок с золотом и весы.

Как только въехали в лес, Ефим остановил подводы.

— Подождем наших, — хмуро сказал он, не глядя на Федора.

Федор ничего не ответил, хотя ему очень хотелось спросить, кто еще должен подъехать и зачем.

Вначале подошло четверо мужчин с охотничьими ружьями, потом еще двое.

Мужики степенно здоровались и останавливались в сторонке, с любопытством поглядывая на милиционера.

Люди, вооруженные охотничьими ружьями и лопатами, все подходили и подходили. Вскоре их собралось не менее сорока человек. Федора так и подмывало сосчитать мужиков, но ему не хотелось привлекать к себе лишнего внимания.

— Ну, тронулись, — торжественно сказал Ефим, садясь в сани.

Федор, оглядывая мужиков, удивленно спросил:

— А зачем, собственно, здесь столько ружей? Мы же не на медведя идем.

— Идем вооружаться, — ответил Егор. — Тем, кто имеется в наличии, выдадим винтовки, остальные перепрячем.

— Вы чего так спешите раздать оружие?

— Нынче ночью выступим против доморощенных коммунистов, — доверительно сообщил Ефим. — Свернем в Вилюйске их власть.

Как ни важны были слова Ефима, Федор наполовину пропустил мимо ушей.

«В засаде будет участвовать человек десять, ну пятнадцать, — подумал он. — А бандитов здесь… — Федор стал торопливо считать — Сорок семь… Ой, туго нам придется!..»

Видя, что Федор замешкался, Ефим поторопил:

— Ну, поехали.

— Все, приехали! — громко сказал Федор. — Снимите-ка, милые люди, свои берданки и двустволки и оставьте все здесь. К месту пойдем только с лопатами и ломами.

— Это почему же? — Ефим стал теребить заиндевелую бороду.

— Потому, что я не хочу, чтобы меня шлепнули и зарыли в той яме, где закопано оружие! Я достаточно ученый!..

— Да ты что, мил человек, очумел? Как же мы можем?..

— Можете! Вы все можете! За фунт золота человека жизни лишают, а тут два пуда!..

— Ты что говоришь?.. Бога побойся!.. Ружья мы захватили на случай чекистов!..

— С оружием я вас дальше не поведу! Сваливайте все здесь, оставляйте караульных!..

Как Ефим с Антоном и Данилой ни сопротивлялись, ничего не помогло. Федор заставил оставить оружие.

Дальше пробирались между деревьями по снежной целине. Лес густел. Двигаться становилось все труднее и труднее. Наконец напали на тропу, занесенную снегом.