Я чувствовал присутствие дикарки. Пожалуй, ступи она за пределы этого дома, — я и это почувствую. Тут же. И, чем ближе к комнатам, в которых ее поселили, тем звонче и резче становился воздух. Он будто искрил, напитавшись неведомой энергией. Почти причинял боль, словно под кожу вгоняли крошечные иглы, дарящие какую-то томительную сладкую муку, волнами пробирающую тело. От одного предвкушения сушило горло. И это ожидание я бы даже мог назвать отдельным удовольствием. Странным, новым, неведомым и будоражащим. Оно пьянило, разливалось по венам, будто оголяло нервы.

Я должен был видеть дикарку немедленно. Проглотить, как противоядие после утренней отравы. А идиотский прогноз Агринона сделал это желание нестерпимым. Благоприятный день… для меня и этой безликой нагурнатской принцессы… Я был счастлив, что сегодня так сложилось, несмотря на долг. Не сомневаюсь, отец надавит на верховного, как полагается, и тот вскоре сляпает нужную бумажку и выдумает близкую дату. Сейчас же отец был в благостном расположении от утреннего спектакля. Он был настолько доволен, что проглотил даже это. Зато пока еще есть немного времени. Благоприятный день… Плевать, что это глупые выдумки, но, словно в отместку, я намеревался провести этот благоприятный день с той женщиной, с которой хочу. Которую хочу. И теперь уже ничто не помешает — я сверну шею любому, кто встанет на моем пути!

Я вошел на женскую половину, миновал коридор в крыле Теней. Он показался мне пустым до гулкого звона. Было странно понимать, что сейчас здесь размещалась одна лишь Разум… Нужно как можно скорее отрядить делегацию в Чертоги и выбрать остальных. На этот раз таких, каких и полагается. Это необходимость. По-хорошему, сделать это нужно было еще вчера, едва я посетил отца. Но все пошло не так… Сейчас я не хотел об этом думать. Потом. После, когда утихнет этот мучительный пожар. Когда я затушу его.

Я вошел в один из залов женской половины и увидел Разум, ожидающую меня. Она приблизилась на допустимое расстояние, поклонилась и коснулась губами моей руки:

— Повелитель, простите недостойную Тень за то, что я не сумела встретить вас, как подобает.

Знаю, она не успела, потому что о моем возвращении не предупреждали. Но сейчас было плевать. Я кивнул:

— Я тебя прощаю. Где она?

Разум поднялась:

— В дальних комнатах. Все сделано, как вы приказали.

— Кто при ней?

— Только молчаливые асторки. Старшая отчиталась передо мной, и я приняла ее работу.

Я кивнул:

— Можешь идти к себе.

Разум медлила, будто нарочно. А я смотрел на нее и просто не мог не сравнивать. Принцесса Амирелея не шла ни в какое сравнение даже с моей Тенью. Такая жена обречена стать искаженной тенью собственных Теней. И эту нелепость увидят все. И мне придется жить с этим всю жизнь, утешаясь значимостью ее крови…

Разум изменилась в лице, внимательно глядя на меня:

— Вы чем-то недовольны, повелитель?

Я покачал головой:

— Ты можешь идти.

Она снова медлила.

— Иди, я сказал!

Конечно, Разум чует неладное, но не решается спросить о причинах. Не имеет права, если я сам не пожелаю говорить с ней. А я не желаю. К Йахену Разум!

Воздух буквально вибрировал. Я жадно втягивал его ноздрями, чувствуя, как дикарка становится ближе. Шаг за шагом. С каждым стуком бешенного сердца. Сегодня я чувствовал ее нестерпимо ярко, остро. Я желал ее так, как не желал никогда ни одну женщину. Я задыхался от этого желания.

Она лежала на спине на краю кровати поверх покрывала, и, кажется, спала, несмотря на поздний час. От ее близости звенело в ушах. В паху призывно тянуло, но я сдерживал себя, находя в этом какое-то извращенное томительное удовольствие. Оно пьянящим ядом разливалось по венам, ударяло в виски. Я слышал свое сбивчивое дыхание.

Мне еще не удавалось рассмотреть ее так хорошо. Платиновые волосы рассыпались по постели, голова чуть запрокинута, пухлые губы приоткрыты. Правильное овальное лицо, точеные черты. Кайи заверил, что в ее внешность не было никакого стороннего вмешательства. Ее кожа была чистой, чуть прозрачной. Голубая сорочка лишь подчеркивала эту белизну. Дикарка казалась хрупкой в этих кружевах, податливой, но я знал, что такое впечатление обманчиво. Эта мысль отдалась в дрогнувшем члене, и я сцепил зубы.

Я готов поклясться, что она была суминкой чистейшей крови, и сейчас это казалось чудовищной насмешкой. По спине пробежал неуместный холодок, будто будущая жена уже сейчас вторгалась в мою жизнь. Принцесса Нагурната тоже была чистокровной суминкой внешнего предела. Чистокровнее некуда. Но разница была слишком очевидной. Как плевок в лицо… И теперь дикарка вызывала какую-то затаенную злость, которую я с трудом мог объяснить, но отчаянно хотел выместить. С какой радостью я бы поменял этих женщин местами…