Шрифт:
— Что это за дешевка?
Я напряглась. Не знала что ответить, чтобы он не забрал.
— Это амулет на счастье. Освещенный богами, в которых я верю. — Я сглотнула: — Веру тоже заберешь?
— На счастье… — он покрутил в пальцах серебристый кругляш. — Что ж, можешь оставить. Богов надо чтить. Но твоей шее нужно кое-что другое.
Я с облегчением вздохнула, пропуская последние слова. Этот амулет был важен для меня, как воздух.
Саркар ущипнул за сосок, рука метнулась к набухшей изнывающей горошине между ног. Я панически дернулась:
— Не надо!
— Это еще почему?
Он надавил пальцем, и я напряглась, чувствуя, как тело отвечает. Еще и еще. И мое дыхание снова учащалось. Его член призывно дрогнул внутри. Кажется, совсем скоро он снова будет готов.
— Я хочу знать, кто взял твою девственность? Отвечай мне.
Казалось, его это не на шутку интересовало. Его бесило, что он не первый. А я ликовала от этой мысли — хоть в чем-то я сумела досадить. И он этого никогда не исправит. Он не первый…
Я шумно выдохнула, стараясь совладать с собой, потому что его палец не останавливался:
— Не твое дело.
Он натянул мои волосы:
— Отвечай, когда тебе велят. Кто он?
Я постаралась улыбнуться:
— Тот, кого я любила. И люблю. И буду любить. Не взял — я ее отдала. Сама. По своему желанию. Или тебе такое даже в голову не может прийти?
Увы, я врала, но ему не нужно было об этом знать. Он все еще был распален и не заметит тонкостей. Услышит лишь то, что захочет. И это, единственное, чем я могла ударить. Но даже такая малость, все же, лучше, чем ничего.
Он со злостью впился в мои искусанные губы, и внутри вновь дрогнуло. Еще и еще. Совсем скоро меня снова распирал каменный член, и я даже боялась предположить, когда все закончится.
Саркар медленно и мучительно заходил во мне:
— Ты забудешь его, дикарка. Я заставлю тебя забыть.
25
Это был больше, чем сон. Сама не понимаю, откуда родилась эта уверенность. Какое-то особое тайное знание, в суть которого я просто обязана была проникнуть.
— Я здесь! — Звонкий голос разносился в воздухе хрустальным колокольчиком. — Я здесь! Здесь!
Я уже запомнила: так происходило всегда, в каждом сне. Сначала казалось, что девчушка была совсем рядом, достаточно только немного пройти по дорожке и свернуть за кусты. Но перед моим пробуждением она всегда ускользала, удалялась. Пряталась? Или уходила к некой цели, которую я должна была достичь? Я пыталась идти за ней. И хотела надеяться, что с каждым разом это удается мне хоть немного лучше.
Сегодня я ясно увидела сорванный лист на своей ладони. Четко и реально. До самой тоненькой прожилки, до изгибов кружевного бахромчатого края. До контрастных бликов на упругой гладкой поверхности, будто покрытой лаковой пленкой. Я понятия не имела, что это за растение. Кажется, я таких никогда и не видела. И не факт, что оно существовало в реальности. Но это было похоже на маленькое чудо.
Я провела ладонью по шапке подстриженного куста. Листья топорщились какими-то буйными пучками и напомнили прическу моей дорогой Гихальи... И стало пронзительно тоскливо. Даже во сне.
— Я здесь!
Я была рада этому выкрику. Он означал, что я должна идти на голос, отбросив все остальное. Все, что в этом сне не имело никакого значения. Я набрала в легкие побольше воздуха:
— Иду!
Голос сорвался на удивление громко, осязаемо. Раскатился в свежем ароматном воздухе и зазвенел, уносясь с порывом ветра. Я шагнула, с ликованием обнаруживая, что это удалось. Легко, совсем не так, как в прошлый раз, когда я не могла сдвинуть ногу. Кажется, под башмаком скрипнул влажный песок. Совсем по-настоящему. Характерно и упруго.
Шаг. Еще шаг. Еще и еще. Медленно, аккуратно, но я продвигалась вперед, хватаясь за кусты. Туда, где была девчушка.
— Я здесь!
Но очень скоро мое ликование померкло. После пары десятков шагов я чувствовала себя так, будто бежала без остановки целый час. Все тело ломило, точно вся я с ног до головы сплошь была покрыта синяками. Даже лицо. И губы…
Я остановилась у самого поворота садовой дорожки. Замерла, чтобы отдышаться. Я просто обязана преодолеть этот поворот.
— Я здесь!