Мерл провел разведку, выяснил, что ничего с Мегги не случилось, потому что нападать она не стала на блок-пост, не настолько тупая и отмороженная, а просто подошла и постучалась. И сейчас ее, наверно, Губер собеседует.

Он любит красивых баб собеседовать, прям пожрать не надо, дай с потенциальной подстилкой попиздеть.

Китайчик, сузив глаза в малопросматриваемые щелки, чуть было не рванул за своей бабой, но Мерл приостановил.

В конце концов, это даже хорошо, что ее прихватили. Под ногами путаться не будет.

А Губер нихрена ей плохого не сделает. Только хорошее. И только если сама захочет. Ну, а не захочет, отведут ее в тот же самый дом для одиночек, да в комнату посадят. Или пока что, до выяснения, запрут где-нибудь. И тот и другой варианты — козырные.

Марти, который нифига переговоров не слышал, но зато все видел, пялился на них с вышки ворот настолько многозначительно, что становилось понятно, незаметно они не свалят.

Да, собственно, и не на это был расчет.

Так что мужчины принялись за планирование спасательной операции, уже без путающихся под ногами, излишне инициативных баб.

И, в принципе, дальше все пошло по плану.

Ходячих удалось отвлечь фейерверком из стратегически раскиданных газовых баллонов, которые прямо от сердца, с кровью, оторвал Мерл. На кой хер он их заныкал в таком количестве, да еще и не в городе, а в далеком схроне, Дерил собирался потом выяснять. Сейчас важным было то, что их хватило, чтоб отвлечь ходячих от церкви и направить их поток в нужное русло. Подальше от Вудберри.

На расстановку потратили два часа.

Потом Дерил сел на байк и достал обрез.

Фейерверк обещал быть жарким.

Мерл с Гленном засели в засаде, возле церкви, чтоб по-тихому разобраться с теми ходячими, что страдают глухотой и слепотой, дождались, пока Дерил выстрелил в первый заначенный баллон.

Взрыв был такой силы, что все ходячие, как по команде, повернули головы в сторону звука.

И…

Потопали туда, куда надо!

Теперь главное — их дальше привлекать, чтоб сформировалось стадо, а потом вовремя свалить.

Давно уже было замечено, что, сбившись в стадо, ходячие могут долго переть в одном направлении, и, если их не отвлекать и тихонько убраться с пути, то вполне сносно можно этот пиздец пережить.

Дерил ехал на байке впереди стада, неторопливо, еще и мотором подрыкивая. Чтоб не отвлекались на посторонние шумы.

А Мерл и Гленн битый час сидели возле церкви и ждали, когда ходячие утянутся подальше.

Еще три последовательных взрыва дали понять, что стадо довольно далеко, и самое время выползать и разбираться с отщепенцами, которых запах свежей крови привлекал сильнее, чем шумы.

За разборками, тихими и кровавыми, прошло еще полчаса.

Только все пространство вокруг церкви почистили, как и Дерил вернулся.

И вот теперь, после шикарной встречи, надо было спешно возвращаться.

Не только Гленн сильно переживал.

Дерил тоже чего-то неправильно себя чувствовал. Да и Мерл вполсилы с Риком лаялся, чисто для тонуса.

Надо было обратно. И быстро.

Говно там какое-то, в Вудберри.

— Я так и не получил внятного ответа, девочка, — Губернатор скучающе провел пальцем по моей щеке, усмехнулся тому, как я дернулась от него, — куда делись твои любовники?

— Не знаю, — в десятый раз опровергать слова о том, что в любовниках у меня только один Диксон ходит, я уже не стала. В конце концов, какая разница? Может, даже лучше, что этот гад считал, будто я с обоими братьями сплю. Меньше будет приставать.

Хотя, надо сказать, особенно он ко мне и не приставал. Так, скорее отмечался.

— Филипп, милый, — мягкий, медовый голос Жюли вообще никак не вязался с ее плачевным положением.

Я покосилась на нее.

Поймала быстрый взгляд зеленых распутных глаз. А потом она… Подмигнула мне!

Удивительная женщина!

Ничего ее не брало!

Сидела, привязанная к стулу, на лице ссадина, губа разбита, кровь запеклась, и все равно присутствия духа не теряла! Да еще и меня пыталась приободрить!

— Жюли, милая, — тут же развернулся к ней Губернатор, которого, оказывается, звали Филипп, — закрой рот! А то опять не выдержу!

— Филипп, зачем так грубо? Мы можем все решить… — Жюли не собиралась сдаваться, не собиралась успокаиваться. Ее голос, мягкий, обволакивающий, стелился по земле дымкой, ядовитой и сладкой, которую очень опасно подпускать к себе близко. Можно и не успеть среагировать. — В конце концов, девочка ни в чем не виновата… Ну посмотри на нее…