— Филипп… Ты что? Я ни в чем не виновата…

— Да-да… Хорошо играешь, шлюшка. А ведь я тебе даже немного поверил! Думаю, какая красивая женщина! А ты — тварь, которую от животных прет! Зоофилка! Ладно… Что-то я разошелся… Китаец пришел от вашей группы, я думаю. И вытащил Диксонов. Скорее всего, там и в самом деле немного народа, потому что такая подготовка проводится. После этого они должны были вернуться. Наверно, уже без китайца. И потом, когда ходячие появятся, просто вырезать всех, кто не согласен со сменой власти и поддерживает меня, и открыть ворота. А ходячих сманят таким же способом, как до этого приманили. Да, думаю, так и есть. Во всем этом один только момент мне не ясен…

Он повернулся к Мегги:

— Что здесь ты забыла, золотко? Спрашивала ты китайца. Значит, из этой же группы. Но не говоришь ничего. А я хорошо спрашивал. Правда, недостаточно, наверно, все же. Ну ничего, сейчас спрошу по-другому.

Он поперебирал инструменты, отвернулся от нас.

— Мартинез, — позвал негромко.

Мартинез тут же появился у двери, стрельнул в меня похотливым взглядом.

— Все готово.

— Отлично. Иди глянь еще.

— Босс, — он недовольно посмотрел на инструменты в руках Губернатора, — ты мне обещал…

— Пошел отсюда, — зарычал Губернатор, — я сначала выясню все, а потом ты заберешь… Что останется.

— Но мы так не договаривались…

Губернатор вытащил пистолет, направил на Мартинеза:

— Нахер пошел.

Я глаз не могла от него отвести, парализованная ужасом. В этот момент он выглядел совершенным, диким безумцем!

Страшно, боже мой, как страшно!

Дерил… Ну сколько можно? Он говорил, что взрывали… Вы уже должны быть рядом!

И тут меня поразило понимание: они рядом! Но их ждут! Они-то не ждут нападения! Не думают, что

Губернатор настолько поехал головой! Они придут… Прямо через ворота… И все. Все.

Я не смогла удержаться, начала дергаться на стуле, пытаясь хотя бы ослабить веревки, но ничего не выходило! Ничего!

Мартинез, бросив последний сожалеющий взгляд на меня, коротко усмехнулся и вышел за дверь.

А Губернатор убрал пистолет и развернулся.

Только для того, чтоб тут же замереть, глядя застывшими глазами на острый скальпель в тонких женских пальчиках.

Пока я была занята истерикой и не замечала ничего вокруг, Жюли времени не теряла.

Я так и не поняла, как ей удалось освободиться, потому что, если связывали ее так же, как и меня, то это абсолютно бесперспективная затея.

И не заметила, как она, легкой мышкой, скользнула к столу, прихватила скальпель, дождалась, пока

Губернатор уберет оружие и приставила ему лезвие прямо к горлу.

Выглядела она при этом… Невинной сладкой кошечкой, как обычно. Милой и безобидной. С одним, очень острым, смертоносным когтем.

— Ты, сучара, не смеешь называть русских женщин шлюхами, — Прошипела она что-то на непонятном языке, а затем легко и аккуратно резанула скальпелем прямо по губернаторской шее.

И торопливо отступила в сторону, успевая не попасть под струю крови, хлынувшую из разрезанной артерии.

Губернатор захрипел, выкатив на нее невероятно удивленный взгляд, а затем начал заваливаться на спину.

Загрохотало страшно, и мы на какое-то время замерли, напряженно глядя на двери.

Но, судя по всему, Мартинез убрался далеко, а потому ничего не слышал.

Жюли легко перехватила скальпель, наклонилась к еще живому Губернатору:

— Никогда мне политики не нравились, — опять что-то бормотнула на своем тарабарском языке, так что мне оставалось только догадываться, что она имела в виду.

Со скальпеля сорвались капли крови, блеснул металл, а затем Жюли все так же легко, играючи вогнала его по самую стальную рукоять в глаз дернувшегося Губернатора. Убивая его навсегда.

Полюбовалась на дело рук их, вытащила пистолет, проверила заряд, усмехнулась презрительно, дослала патрон и сняла с предохранителя.

Все это она проделала настолько быстро, с таким отточенным годами профессионализмом, что мы с

Мегги только ресницами хлопали в изумлении.

Жюли встала и, спрятав пистолет, спокойно пошла к нам, прихватив со стола еще один скальпель, которым легко разрезала сначала мои путы, а затем и Мегги.

Я так и осталась сидеть на стуле, глядя на Жюли, которая вообще никак не изменилась, после того, что сделала. Все так же улыбалась и щурила кошачьи зеленые глазки.

— Жюли… А как ты…

— Ох, дорогуша, это такие мелочи… — махнула она ладошкой, чуть-чуть уляпанной кровью Губернатора, — просто нужно было немного времени… Так люблю этих маньяков… Всегда им нужно общественное внимание и возможность выговориться… По сути, он ведь был страшно одинок здесь, бедняга…

Она покачала головой, словно жалея Губернатора.