Кристина Агилера на церемонии награждения скинула костюм монашки, поразив публику.

Господи.

Под вечер я сходил к человеку по имени Кертин — старик под семьдесят, из вымирающей породы. Он делал клюшки для херлинга. Проживал в Проспект-Хилл, держал магазинчик без вывески — ему реклама уже не требовалась. Я приветствовал его, и он не сразу настроил зрение, спросил:

— Молодой Тейлор?

Благослови его боже.

Он вытачивал клюшки из ясеня, неделями корпел над каждой. Я назвал ему все параметры, где главным было то, что ирландцы зовут податливостью — как клюшка гнется, что придает ей тот самый «вших». Либо это слышишь, либо и говорить не о чем. Он меня послушал-послушал, потом:

— Будет через месяц.

Не хотелось давить на мастера, но…

— Мне нужно уже сейчас.

Он пришел в ужас, вскинулся:

— Тогда иди в спортивный магазин.

Наконец выдал клюшку из, как он считал, неудавшихся образцов. Я еще больше обесценил его искусство, попросив надеть железные ободья на конец. Когда расплачивался, он взглянул на меня с неподдельным разочарованием:

— Молодой Тейлор, в тебе умер хороший игрок.

Только хороший?

— Не великий?

Он отвернулся, сказал:

— Керров в мире единицы.

Возможно, лучший игрок нашего времени.

Перед встречей с Коди я позвонил отцу Малачи, сказал:

— Дело закрыто.

— Что? Ты сдаешься?

Я скривился.

— Я нашел убийцу.

Звонил ему с мобильного. Стоя перед «Пекарней Гриффина», манившей ароматами свежего хлеба, хоть аппетита и не было. В ближайшем магазине одежды играли Black Eyed Peas. Черт, да они везде играли, целую вечность проторчали на первой строчке чартов. Песня — «Где любовь?»

За этим не ко мне.

Только намного позже узнал, что это песня об 11 сентября. Группа просуществовала с 1998 года, доказывая, что иногда стойкость окупается. Стоило бы и мне брать пример.

— Кто он? — спросил отец Малачи.

— Встретимся, тогда скажу.

Мы договорились на полдень следующего дня. Он закончил на:

— Поверить не могу, что ты нашел эту мразь.

Вот тебе и священник!

Причем произнес c роскоммонским акцентом. Прибавил слову дополнительное измерение, не оставляющее сомнений в смысле.

Люди вокруг обсуждали недавний кошмар в Лимерике. В городе разгорелась война племен/банд. Обвиняемого в убийстве сенсационно оправдали — парня чуть старше подростка. Дело против него развалилось — согласно распространенному мнению, из-за «запугивания свидетелей». Парень, выйдя из здания суда, приветствовал СМИ двумя пальцами.

Почти равный интерес представляло поражение Ирландии в матче с Австралией в четвертьфинале по регби. Кит Вудс, капитан, в слезах объявил об уходе из спорта.

Тяжелые времена.

А скоро станут еще тяжелее.

У себя в квартире я принял душ, заварил сразу две ложки кофе, оделся к бою. Положил клюшку в наплечную сумку, надел черную футболку с выцветшим логотипом:

«Никс» надирают задницу.

Не совсем по-голуэйски [31] , но причем тут вообще логика? Черные штаны, черные ботинки. Ради ностальгии, ради уверенности — предмет 8234, полицейская шинель. Когда-то женщина бросила ее в огонь, от нее до сих пор тянуло дымком. Теперь это казалось уместным.

Темнело. Я посмотрелся в зеркало, увидел угрюмое лицо, бешенство в глазах — все как и хотел.

Когда мы встретились, Коди нервничал. Он пришел в спортивном костюме, кроссовках и замшевой куртке. Глаза бегали.

— Рад видеть, Джек, — сказал он.

— Ага, конечно.

Я посмотрел на него, спросил:

— Как ты его нашел?

Он начал взбудораженно, довольный своей изобретательностью:

— Мэри, дочка хозяйки, и я…

Вдруг он словно всерьез смутился, но продолжил:

— Мы, ну знаешь, дурачились у нее в спальне, и тут я краем глаза заметил мужика, который ошивался у дома твоей подруги.

Я поражался. Когда я в его возрасте дурачился с девушкой, не видел краем глаза ничего, смотрел во все глаза только на нее. Он продолжил:

— Я встал, Мэри рассердилась, пришлось на нее шикнуть. Глупо, да? Будто он мог меня услышать.

Он подождал какую-нибудь похвалу, но я промолчал, и он продолжил:

— Я смотрел, как он дважды прошел мимо ее дома, и по наклону головы как-то догадался, что он не просто так прогуливается. Потом он так воровато огляделся — и я понял, понял, что это он, даже вскрикнул. Мэри еще спросила: «Кто?»