Пока начальник полиции раздавал всем сигары, я отправилась в туалет, а следом в бар, где изумлённый бармен вручил мне эспрессо. Когда я вернулась, официант ставил на стол бутылки «Дом Периньон» и «Джонни Уокер Блю Лейбл», и, конечно, тарелку с фруктами. Воздух наполнила нежная струнная музыка, и вице-мэр запел о возлюбленной, которая вышла за дверь, даже не взглянув на него. У него был приятный баритон, тёплый и звонкий, не сочетавшийся с его грубыми манерами и вульгарной одеждой.

На середине песни в дверь ввалилась стайка девушек в одинаковых чёрных платьях-футлярах без бретелек, с номерными бирками, приколотыми к талии. Несмотря на густой макияж, было видно, что это очень юные девушки, может быть, даже подростки.

Пошли, пошли отсюда, крикнул начальник полиции и замахал руками, будто отгонял скот. Сегодня только караоке, сказал Кайзер Ши.

Девушки послушно скрылись за дверью. Вице-мэр продолжил петь, даже не сбившись. Начальник полиции выдохнул сигарный дым и закатил глаза. Я уже сказал им, когда мы приехали, никаких девочек.

Кайзер Ши протянул мне бокал шампанского, которое я решила не пить, и извинился.

Я спросила, для чего нужны номерки. Он сделал вид, что не понял вопроса.

Цифры. На девушках.

Ах, это. Чтобы легче было выбрать девушку, какая вам понравится. Но я мало что об этом знаю, я прихожу только петь.

Босс Мак здесь познакомился с Линьлинь?

Это был искренний вопрос, но Кайзер Ши хихикнул. У Линьлинь высшее образование. Она бы умерла, если бы вас услышала.

Моя головная боль вернулась с удвоенной силой. Я порылась в сумочке в поисках флакона с адвилом, но вспомнила, что оставила его в номере отеля. Мои мысли были полны несовершеннолетними фабричными работницами, мечтавшими стать подавальщицами, мечтавшими стать старшими подавальщицами, мечтавшими стать любовницами богатых стариков.

Я правда плохо себя чувствую, сказала я Кайзеру Ши. Должно быть, вид у меня был соответствующий, потому что вместо того, чтобы отмахнуться, он поставил бокал и сказал, что вызовет мне машину.

Двое других мужчин пели дуэтом под раскачивающийся ритм сальсы. Они махали мне и весело говорили: берегите себя, идите медленно. Может быть, они радовались тому, что теперь-то можно позвать девочек обратно.

Выйдя на улицу, я прислонилась к столбу, прижав к груди оранжевый пакет. Когда синий седан замедлил ход, Кайзер Ши открыл пассажирскую дверь.

Я поблагодарила его и пожала ему руку. До новых встреч, сказал он.

В груди у меня что-то сжалось. Я скользнула в машину и согнулась пополам, поражённая осознанием того, что теперь безвозвратно стала одной из них.

К каким еще тёмным сделкам были причастны эти люди? Скачкам, казино, возможно, другим видам подделок – электроники, фармацевтики, чего похуже? Винни никогда не выражала заинтересованности в том, чтобы выйти за пределы бизнеса, связанного с сумками, но я видела, как сложно уйти от жажды прибыли, как могут растягиваться и рушиться даже самые твердые моральные границы.

Как и вы, детектив, я часто думаю, чем сейчас занимается Винни, не придумала ли она какой-нибудь ещё более рискованный и прибыльный план. И хотя это, безусловно, был бы самый предсказуемый путь, мне хотелось бы думать, что она снова не оправдала наших ожиданий, отказалась от старых привычек и удалилась в тихий прибрежный городок, чтобы жить на свои сбережения. В моём воображении она целыми днями готовит, медитирует, читает, загорает на солнышке; у неё появился молодой человек, появились новые друзья. Да, я знаю, я только что говорила, как трудно отказаться от преступной жизни, но если кто-то и способен преодолеть любые трудности, разве вы не согласны, что это она?

Честное слово, детектив, это лишь мои рассуждения. Я не слышала о ней с того дня, как она сбежала. Я не знаю, где она. Я понятия не имею. Серьёзно, что нужно сделать, чтобы вы перестали спрашивать меня об этом?

Винни приходит в себя в мягком кожаном кресле, на верхнюю половину её лица наложен пакет со льдом. Её глаза слегка пульсируют, как будто она случайно потёрла их после того, как резала перец чили. В её ушах – ровный успокаивающий шум волн, динамики объёмного звука чётки и чисты, будто она лежит на берегу спокойного белого песчаного пляжа, у неё под рукой ледяной коктейль и толстая книга в мягкой обложке, будто она далеко-далеко от этого кабинета врача на тридцать шестом этаже небоскрёба в одном из самых густонаселённых городов мира.

Это стало той ещё задачей – договориться о встрече с самым популярным пластическим хирургом Пекина, человеком, работающим всего два дня в неделю, офис которого увешан фотографиями, где он стоит рядом с китайскими кинозвездами, чьи гладкие белые лица неразличимы, как яйца из одной коробки.

В дверь тихонько стучат, и входит хирург, низким медовым голосом велит Винни не двигаться, расслабиться и не снимать пакет со льдом. Процедура, говорит он, прошла именно так, как планировалось. Через несколько минут придёт медсестра и объяснит, как ухаживать за швами, а после этого Винни может идти домой и пять дней спустя должна будет прийти на осмотр.