Несмотря на то, что сейчас эссе было меньшей из проблем, волновавших Винни, она перестала складывать свитера и повернулась к своей соседке по комнате.

– Зачем тебе это надо? – если бы Аву поймали, что было маловероятно, но не невозможно, ей тоже грозило бы исключение.

Ава села на кровать, провела пальцем по краю одеяла.

– Ты бы тоже написала на отлично, будь у тебя время.

– Но зачем тебе рисковать?

Ава расплылась в улыбке.

– Я не рискую. Если меня поймают, я, очевидно, скажу им, что ты у меня списала.

Десять лет спустя, когда Винни понадобились рекомендательные письма в поддержку её брака с Бертом ради грин-карты, первым человеком, которому она решила позвонить, была Ава, хотя они не общались все десять лет.

– Смотри, – сказала Винни. – Исходные данные плохие. Он вдвое старше меня. Он был женат на моей покойной тете. Мне нужна любая помощь, на какую я могу рассчитывать.

– Ты ведь любишь его, верно? – спросила Ава.

Винни молчала, не зная, как реагировать, и Ава вдруг расхохоталась.

– Хорошо, – сказала она, – сделаю что смогу.

В её письме было всё, что власти хотели услышать. Ава подробно рассказала об их совместном обучении в колледже (за исключением того, что оно длилось чуть более двух месяцев). Она хвалила Винни за упорство, чувство собственного достоинства, чисто американскую готовность нарушать условности и следовать своим мечтам (и зову сердца!). На двух страницах Ава описала отношения Винни и Берта как союз двух родственных душ. Перед началом интервью агент взглянула на письмо Авы и просияла.

– Моя дочь – тоже студентка Стэнфорда, полная стипендия, выпуск двенадцатого года.

В этом, подумала Винни, и заключается поразительный парадокс Америки: все они считают себя жалкими аутсайдерами, тогда как на самом деле образовали один гигантский загородный клуб.

Агент через стол пожала руку Винни.

– Добро пожаловать в США, – сказала она.

Пролетело еще десять лет, прежде чем Винни снова связалась с Авой. На этот раз ей нужен был муж Авы, но в глубине души она задавалась вопросом, не воспользоваться ли этой возможностью, чтобы познакомить Аву с новым направлением работы (её аккаунты в соцсетях показывали, что она ушла из фирмы.) Винни опредёленно не помешала бы помощь старой подруги и её опыт в области налогового права.

Спустя пару встреч Ава полностью перед ней открылась. Конечно, муж Авы, доктор, получивший образование в Гарварде, редко бывал дома и почти ей не помогал; конечно, ей больше не хотелось быть адвокатом, и, конечно, несмотря на все попытки, она не могла скрыть, что у её сына трудности в развитии. Насколько Винни могла судить, всю жизнь Авы можно было описать как безупречную на словах и насквозь прогнившую на деле. Винни было грустно видеть её такой. Её старая подруга заслуживала лучшего. Так что, когда Винни решила привлечь Аву в свой бизнес, она сделала ей одолжение. Как бы она ни нуждалась в помощи Авы, Ава нуждалась в ней ещё больше.

Первым шагом было раскрытие схемы и проверка Авы на заинтересованность. Винни убедила Аву пойти с ней в «Нейман Маркус» и посмотреть на схему в действии. После этого они отправились в пустую захудалую кофейню, чтобы подвести итоги.

– Но это жульничество, – пробормотала Ава, как только поняла, что увидела.

Винни хорошо подготовилась. Она привела свой излюбленный аргумент: корпорации – вот что значит настоящее зло. Они издеваются над рабочими, платя им гроши, а потом продают плоды их труда за тысячи. Слова, которые она произносила так много раз, потеряли всякий смысл и с таким же успехом могли быть какой угодно тарабарщиной.

Верхняя губа Авы насмешливо изогнулась.

– Избавь меня от оправданий, – сказала она. – Ты не Робин Гуд. Просто скажи, что ты увидела возможность заработать деньги и воспользовалась ей.

Винни посмотрела на засаленный стол, не зная, что делать дальше. – Хорошо, – медленно проговорила она. – Ты права. Схема надёжная, и я ей горжусь. Я хорошо зарабатываю. Даже очень хорошо, и мне не помешала бы твоя помощь.

Когда она подняла голову, она увидела, что глаза Авы впились в нее.

– Ты отвратительна, – прошипела она, прежде чем выскочить за дверь и оставить Винни одну.

Единственный посетитель кофейни, пожилой мужчина в федоре, оторвался от газеты и тихонько присвистнул. Винни ещё долго сидела там, скрестив руки и не понимая, как она могла так ошибиться. Она ожидала шока, недовольства, может быть, осуждения. Но ярости она не ожидала.

И тут она поняла: Ава восприняла поведение Винни как личное оскорбление. Она видела, как Винни берёт то, что по праву принадлежит самой Аве, – жизнь, полную богатства, удовольствий и приключений, жизнь, которую ей обещали, если только она будет достаточно усердно работать, следовать правилам и никогда, никогда не ошибаться. И Ава сделала всё, что нужно. Она получила правильное образование, построила правильную карьеру, вышла замуж за правильного человека, создала правильную семью – и принесла огромные жертвы, и всё же была совершенно несчастна, и теперь её привела в ужас мысль, что всё её существование построено на лжи.