Значит, Эбенезера Роудрига кто-то любит. И он тоже кого-то любит. Надо же. Невероятно.

Повесив фотографию назад на стену, я поднялась на второй этаж и ничего интересного там не нашла: выглядящая пустой спальня с двуспальной кроватью, розовая комната с двумя детскими кроватями, ещё одна комната с детскими игрушками, туалетная комната.

Я спустилась обратно на первый этаж. Заставленная мебелью гостиная и выглядящая старой кухня меня не заинтересовали, как не заинтересовала и ванная комната, но я всё же наткнулась на интересный угол в этом доме – кабинет Роудрига. Маленькая комната, с большим столом и массивным стулом, длинным стеллажом с книгами и тяжеловесной люстрой на потолке.

Я даже ещё не заронила в своё сознание зерно желания найти здесь что-то полезное для себя – может быть потому что не знала, что именно может оказаться для меня здесь полезным, – как вдруг наткнулась на то, что приковало к себе моё внимание. Подойдя впритык к столу, я увидела лежащую на нём, до боли в глазах знакомую мне “ID-card клона №11111”. Не задумываясь взяв в руки то единственное, что в Миррор как будто по-настоящему принадлежало мне, я увидела внутри карты вшивку со словами: “Статус: полный разбор на органы утверждён оригиналом. Конечный результат: благотворительное пожертвование всех органов государственной клинике, в фонд защиты малоимущего населения, нуждающегося в срочных трансплантациях ”.

Меня словно током поразило! Значит, мой оригинал пожертвовал меня – мои органы – малоимущим оригиналам!.. Очень щедрый жест. Должно быть, мой оригинал очень добрый человек…

Я машинально спрятала ID-card во внутреннем кармане своей кофты и начала рассматривать стол дальше: блестящие ручки в блестящем стакане, фигурка непонятного существа, фотография, на которой, скорее всего, изображена жена Роудрига в молодости, блокнотик… Я взяла блокнотик. И уже по первой его странице поняла, что это что-то вроде адресной книги, только написанной вручную. Я начала читать имя за именем, обращать внимание на цифры и названия улиц, и пометки в скобках: сносный дантист, новый автомеханик, криворукий слесарь, всегда пьяный сантехник, старый садовник, соседи-соседи-соседи, мясная лавка, ремонт часов, семейный фотограф, первая почта, учительница Лены, репетитор Сары, умник-логопед, туристическое агентство, гольф-клуб, первый муж Карин – Туре, второй муж Карин – Феликс, новый мужчина Карин – Ларс, бессменный директор Миррор – Мариса Мортон… Я едва не вздрогнула и сразу же бросилась жадно впитывать в себя дополнительную информацию, внесенную под это имя: номер телефона – +4643201**; Стокгольм, улица ***гатан, дом 54.

Адрес! Это ведь точный адрес! И он Стокгольмский! С такой подробной информацией у меня получится найти главного распорядителя пытками в Миррор Марису Мортон намного быстрее, чем я искала Роудрига! Уже завтра! Нет! Не завтра – сегодня же! Сразу после того, как покончу с мясником Роудригом, возьмусь за неё, и через кого-то из них точно выйду на оригинала 11112! Да, эти оба постараются держать свои языки за зубами, однако, думаю, одна-две пули в их ногах сподвигнут их трусливые души на предоставление мне интересующей меня информации.

Я вышла из кабинета в коридор и сразу же увидела движение за витражным стеклом входной двери – хозяин дома возвращался в свои владения.

Поспешно вытащив из-за ремня сзади пистолет, я молниеносно сняла его с предохранителя и выставила руку вперед. Я услышала, как ключ был вставлен в дверной замок и как он начал проворачиваться. Решено: попробует бежать – стреляю, не попробует – заставлю зайти внутрь и закрыть дверь. При первом варианте развития событий придется бежать и мне от случайных оригиналов, которые могут стать свидетелями. Второй вариант, конечно, лучше – не привлечет внимания…

Совершенно неожиданно я расслышала за дверью “лишний” шум. Детские голоса:

– Дедушка, а хотя бы завтра мы пойдём в парк, есть сладкую вату?

– Да, дедушка, пойдём? Пойдём?..

У меня было пять секунд, чтобы скрыться. И, кажется, я успела. До гостиной или до кабинета было слишком далеко – я метнулась в открытую кладовку, расположенную слева под лестницей, и закрыла её дверцу ровно в ту секунду, в которую входная дверь распахнулась – за две секунды до того, как в дом вбежали две маленькие девочки.

Дверь, скрывающая меня, имела невнушительную, но всё же щеколду. Едва различив её в неплотной темноте – из-под двери в кладовую проникал дневной свет, – я аккуратно закрыла её, таким образом запершись изнутри. И стоило мне только отстраниться от неё, как дверь сразу же дёрнули – от резкости произошедшего моё сердце мгновенно подскочило к горлу.

– Дедушка, а кладовка почему-то закрыта! Я там, кажется, куклу Элисабет забыла!

Я повернула голову влево и различила кукольный силуэт, валяющийся на полу.

Дверь повторно дернулась, только с большей силой.

– И правда заперлась, – зазвучал тот самый голос, звучание которого являлось предвестником смерти клонов! – Заела дверь, Сара. Скорее всего, ты сильно хлопнула ею в прошлый раз, и щеколда сама сместилась. Иди посмотри наверху, вдруг кукла в твоей с Леной спальне?

На лестнице над моей головой раздался детский топот и голос второго ребёнка: