– Но почему он мне это сам не сказал?
– спрашивает Табита, жестоко уязвленная бойкостью Джобсона.

– Потому что вы ему не даете слова сказать, все время увиливаете. И еще потому, что робеет. Фред Стордж большой человек, миссис Бонсер, - мы с ним уже двадцать лет как друзья, и я горжусь этим, - но он человек робкий. Вероятно, он ни разу и не говорил вам о своих чувствах. А чувствует он сильно, это уж вы мне поверьте. Да, миссис Бонсер, шансы у вас нешуточные.

– В каком смысле?

– Идея у Фреда такая. Честно говоря, это была моя идея, а он за нее ухватился. Вы едете во Францию, поживете там в тихой квартирке - там хозяйка моя хорошая знакомая, - пока не разделаетесь с вашей заботой - мы обеспечим вам лучшую медицинскую помощь. А потом - потом перед вами все пути открыты. Фред ради вас готов на все, миссис Бонсер.

– Но это будет стоить кучу денег.

Джобсон делает широкий жест.
– Фред будет только счастлив, и я тоже. В его тоне вдруг прорывается веселая доверительность: - Право слово. Это Фреду всего нужнее - чтоб была у него подружка, с которой он мог бы отдохнуть от своего нудного семейства.

Табита, только теперь поняв, о чем речь, вскакивает как ужаленная. Ваше поведение отвратительно, мистер Джобсон, а мистер Стордж и того хуже. Вы хотя бы не побоялись сами явиться ко мне с вашим гнусным предложением.

Джобсон тоже поднялся. Он крайне удивлен, но и рассержен.
– Не хотите же вы сказать, что этот тип был вашим мужем?

– Пожалуйста, уйдите. Сейчас же.

– А мне сказали, что вы просто кочевали с ним с места на место, не платя за квартиру. Очень сожалею, миссис Бонсер, если я допустил ошибку, но, право же, мне дали понять, что такое предложение вас заинтересует.

– Пожалуйста, уйдите.

– Слушаюсь.

Он уходит, а Табита укладывает чемодан. Она уедет из Хитленда первым же поездом. От ярости она не может уснуть, а утром, когда является Мэнклоу, встречает его испепеляющим взглядом. Но Мэнклоу не смеется, он тоже рассержен.

– Значит, вы указали ему на дверь?

Табита молча надевает шляпу. Пальцы ее дрожат от гнева.

– Между прочим, Дик остался мне должен четыре фунта. Вы думаете мне их отдать или нет?

– Надо полагать, это вы подсказали мистеру Джобсону такую замечательную мысль? Сколько он обещал вам заплатить, если бы я согласилась?

– Я хотел сослужить вам службу, Тибби. Когда еще вы дождетесь такой возможности. Да этот старый кролик ради вас пошел бы на что угодно. И к тому же я вполне допускаю, что он импотент.

Табита хватает чемодан и тащит к двери. Чемодан тяжелый, ее всю согнуло на сторону. Мэнклоу пытается взять его, но она не дает, не нужны ей его услуги. Но он не отпускает ручку, так что часть груза все-таки берет на себя, и говорит с нею назидательным тоном:

– Беда ваша в том, Тибби, что вы не хотите смотреть на вещи трезво. Да, мы живем в мерзопакостном мире, но это не значит, что нужно лезть в бутылку, когда вам предлагают руку помощи. Я думал, Дик хоть этому вас научил своей оплеухой.

– Это на вас похоже.

– Вы не дадите мне пока два фунта в счет долга? Я ведь, знаете, поиздержался.

Он не отстает от нее и на улице, пока она мечется в поисках кэба. Десять шиллингов за выпивку Джобсону и за починку башмаков, чтобы сходить за ним в "Вереск". А что я сводник, - добавляет он с мрачной укоризной, так ради кого я, интересно, сводничал? Вам бы меня благодарить надо, а не злиться.

Табита наконец увидела свободный кэб. Она открывает дверцу, но Мэнклоу крепко держит чемодан, пока дает ей последние наставления.
– Вы представляетесь себе жертвой, Тибби, но для чего вы связались с Диком? Не для того же, чтобы распевать с ним псалмы? И не на коленях вы с ним стояли. Вам, Тибби, как и всем женщинам, нужно, чтоб и волки были сыты, и овцы целы - плясать до упаду, а в постель ложиться с нимбом на голове, и чтоб ангельские хоры вас баюкали.

Табита отвечает надменно: - Будьте добры, отдайте мой чемодан - если вы не собираетесь его украсть.

– Да не забудьте, за вами четыре фунта - четыре фунта, три шиллинга и два пенса.

Табита сидит в кэбе, гордо выпрямив спину, и думает: "Правду сказал Дик - пошлый, противный хам. Как будто мне так уж хорошо было с Диком".

Кэб подъехал к вокзалу. Носильщик хватает чемодан. Табита еще не решила, куда поедет, но внезапно ее охватывает тоска по дому, по Гарри он такой добрый, умный, все понимает. И, бросив носильщику: "Лондон", она берет билет.

Поезд уносит ее из ненавистного Хитленда. "Можно ему и не рассказывать, - думает Табита.
– Просто поживу дома, пока не найду работу - любую, хоть уроки давать. Что-нибудь да найдется".

22

Когда она, войдя в темную, как всегда, прихожую родного дома, натыкается на детскую коляску, ей сперва кажется, что она ошиблась дверью. Но тут же выясняется, что коляска попросту заняла место подставки для шляп, а комод-сдвинут в сторону, чтобы подставка уместилась с ним рядом.

– Это что за явление?