Вечером, после окончания конференции, мы собрались в доме у Эйваза Ахундова. И конечно, был приглашен Али Джабар Исмайлов.

Мы ели, пили чай, но никто не взял в рот ни капли спиртного. И не только потому, что стеснялись это делать в присутствии старшего, уважаемого человека, но просто ни у кого из нас не было потребности в каких-либо напитках, кроме чая.

На партийной ячейке в Кубатлы лежали важные обязанности. Мы руководили работой всех волостных организаций: проводили общие собрания, обсуждали заявления и просьбы трудящихся, старались помочь нуждам сельских тружеников.

Особое значение придавалось вступлению в партию новых членов и работе с молодыми коммунистами.

Председатель сельсовета Байрамов вступил в партию в двадцатом году. Это был малограмотный, но способный и трудолюбивый человек. Так мне, во всяком случае, казалось. И вот однажды я вдруг узнал, что на него работает батрак.

— Знаешь ли ты, — спросил я Байрамова, — что коммунисты борются с миром эксплуатации и угнетения?

— Почему же не знаю? Но какое это имеет отношение ко мне? — Он искренне не понимал моего вопроса.

— А почему же ты сам эксплуатируешь людей?

— Кого я эксплуатирую?

— Ты держишь батрака, который работает на тебя!

— Он работает на себя… ведь я плачу ему деньги…

— Коммунист не должен держать батрака.

— А кто же будет смотреть за скотом?

— У тебя две дочери и сын. Все они уже выросли.

— Они учатся в школе.

— Тогда жена.

— Жена будет пасти скот? Тебе не кажется это странным?

— Тогда сам паси.

— А кто же будет заниматься делами сельсовета?

— Батрак, который сейчас пасет твой скот!

— Слушай, сразу бы начал с того, что мое место кому-то понадобилось! Мой батрак приходится тебе родственником? Так бы и сказал!

— Да не родственник он мне! Предупреждаю тебя: если и дальше будешь держать батрака, то заключи с ним трудовой договор.

— Для чего?

— Повторяю: если не заключишь с ним договор, тебя исключат из партии! Есть батрак — плати налог государству за использование рабочей силы!

— Не ты меня принимал в партию, — возразил он со злостью, — и не тебе меня исключать!

— Я тебя предупредил! В течение трех дней отметь свой договорил комитете бедноты.

— Послушай! А записано где-нибудь то, что ты мне приказываешь сделать, или это ты сам придумал? — Его мясистое лицо покраснело, он сердито попыхивал дымящейся папиросой, вставленной в мундштук.

Я ничего ему не ответил и ушел в школу.

— Была бы луна со мной, а без звезд я как-нибудь обойдусь! — услышал я слова Байрамова, брошенные мне вдогонку.

Партийная ячейка дважды в месяц выпускала стенгазету. В ней мы помещали сообщения из окрестных сел. В одном из номеров опубликовали письмо под названием «Назикляру необходима вода!». Копию письма отослали Рахмату Джумазаде. Спустя три дня в Кубатлы приехал инженер и обследовал окрестности Назикляра. Вернувшись в Кубатлы, он зашел в партячейку и рассказал, как обстоят дела с пресной водой. Оказывается, нет резона бурить на пробу скальную породу в Назикляре, затраты будут большие, а результат неизвестен. Лучше расширить и расчистить действующий родник и установить водонапорный кран. Он подробно мне объяснил, Что и как делать.

Партийная ячейка призвала население Назикляра провести субботник. Все откликнулись на этот призыв. С водой в Назикляре стало лучше.

Вскоре в Назикляр с инспекцией приехал Ханлар Баркушатлы. Я не удержался, чтобы не похвастаться перед ним, как работают курсы по ликвидации неграмотности.

— Ты молодец, Будаг! — сказал он, ознакомившись с постановкой дела. — Научить грамоте пятьдесят человек — это большое дело! Почему ты раньше не говорил, что занимаешься с таким количеством людей?

— Я справлялся.

Он с пристрастием проверял грамотность моих учеников. А когда окончившим курда вручал удостоверения, сказал:

— Не забывайте трудов своего учителя Будага!

Я напомнил Ханлару Баркушатлы, что мы просили открыть в Назикляре школу, так как детям тяжело ежедневно ходить в Кубатлы.

Спустя неделю после его отъезда из лачинского наробраза мне прислали зарплату за два года работы на курсах по ликвидации неграмотности и письменную благодарность от укома партии.

Кроме повседневных дел много времени отнимала у меня подготовка к проведению выборов в сельские Советы. Партийная ячейка должна была лишить кулаков и их прихлебателей избирательных прав. Мы, по примеру других волостей, создали «группу бедноты», чтобы опираться на нее в предвыборной кампании. Самые большие затруднения были связаны с тем, что часто в сознании самих бедняков еще цепко держались представления и привычки прошлого: бедняки порой не смели или не хотели выступать против богатеев, старались сохранять добрососедские отношения со всеми сельчанами, вовсе не задумываясь о классовой принадлежности родственника или соседа.