— А я бы на его месте бросила учительство, — вставила теща, — Работы много, а заработок малый. Да еще с утра до вечера надо языком трепать. Переучивать всяких недотеп, вышибать из их головы всякую дурь, учить тому, чему родители не научили!

— А чем же ему заняться? Это его профессия! — вступился за меня Агил-киши.

— Разве мало работы? Люди, у которых намного меньше знаний, чем у него, захватили хорошие должности и живут припеваючи. Лучшая работа — стать начальником, да, большим начальником стать! — Так она и сказала:

— Если Будаг станет большим начальником, — улыбнулся Агил-киши, — то первым делом он должен убедить тебя, что, когда говорит, мужчина, женщине не пристало влетать на майдан на своем скакуне!

— Пусть даже не начальник, а сам губернатор придет, он не отнимет у меня моего языка! — сердито выкрикнула теща. — И не для того Советская власть установилась, чтобы я молчала! И нам, женщинам, даны права!

Агил-киши тут же поправился:

— Увы, ты готова всегда ответить, а не понимаешь, где шутка, а где правда!

— Мне некогда различать, а ты не отвлекай меня! Я только знаю одно: Будаг должен работать в таком месте, чтобы от этого была польза и нам, и чтобы с ним считались!

— Пока я жив, — твердо заявил Агил-киши, — Будаг должен учиться и окончить институт! Когда мы постареем и у них появятся дети, будет поздно. — Он посмотрел на меня: — Ты должен подумать о своем будущем. Из того, что ты ездишь на курсы, мало толку. Поступи в институт, несколько лет позанимайся! Не то вдруг увидишь, что твои ученики опередили тебя!.. С помощью аллаха закончишь институт, все тогда будет ясно…

— Как? — не вытерпела теща. — Ты хочешь, чтоб он еще учился в Баку?

Было понятно, что это ей не по вкусу. Зато я уже видел себя в Баку, в институте. «Студент медицинского факультета Азербайджанского государственного университета Будаг Деде-киши оглы!» Я про себя произнес это, и жаркая волна прилила к сердцу. Стану врачом, как Мансур. Все силы и знания отдам для борьбы с малярией — бичом моего народа!

А вечером, когда мы были одни, Кеклик вдруг сказала, что не согласна с отцом.

— Почему? — удивился я.

— Я не хочу оставаться на шее своих родителей.

— Но как быть? Я не могу тебя взять без разрешения твоего отца. И потом, где мы будем с тобой жить в Баку?

— Где будешь ты, там и я!

— Кеклик, родная моя, здесь тебе будет легче: рядом отец и мать.

— Напротив, здесь мне будет тяжелее — я буду без тебя!

— Как же быть?

— Я поеду с тобой!

— А где жить? Ведь мне дадут только общежитие!

— Снимем комнату.

— А согласятся родители?

— Если бы я делала так, как хотели они, то выдали бы меня за другого!

Утром мы пошли в дом ее родителей. Тестя не было, а теща сбивала масло.

Она поздоровалась с нами и тут же обратилась ко мне:

— Я желаю тебе добра, сынок! Люди, которые имени своего написать не могут, плавают в молочной реке, а ты об институте, учебе толкуешь! Довольно тебе твоей грамоты, сиди в деревне, найди выгодное место, купи корову, обзаведись овцами, волами, летом поднимайся со всей семьей на эйлаги, осенью возвращайся. Богатства твои будут прибавляться сами собой! И люди будут уважать, и сам будешь доволен. Я хочу, чтобы о тебе говорили: «Вот как хорошо живет Будаг Деде-киши оглы!» А знаешь, что еще говорят в народе? Кто много знает, тот быстро старится. Хватит с тебя того, что уже узнал!

Я пытался ей возразить:

— Дядя Агил говорил…

Она перебила меня:

— Агил, когда в нем закипает кровь, много чего говорит! Ты не очень-то слушай его!

— Тетушка Ипек! Извини меня, но я назвал Агила-киши отцом и буду следовать его советам! Я постараюсь оправдать ваше доверие, но где, когда и в чем — время покажет!

— Ээ-х! — горестно вздохнула Ипек и отвернулась от меня.

Через несколько дней Агил-киши решил перебираться на эйлаг. Уже под вечер мы вышли из села. Каждый из нас был на лошади, навьюченной хурджином. Агил-киши гнал перед собой четырех буйволов, которые несли на себе вдвое больше, чем лошади.

На рассвете остановились в небольшом лесу, чтобы дать отдохнуть животным. Развьючили буйволов и лошадей и пустили их пастись. После краткого отдыха вновь нагрузили поклажей лошадей и буйволов и поехали дальше.

Когда миновали Учтепе, я забыл об усталости: мы вступили в места, знакомые и родные мне с детских лет.