— Да-да, конечно. Ни в коем случае… В общем, слушай внимательно. Диктую ответ на твоё предложение.

Я набрал в грудь воздуха и выдал длинную, прочувствованную фразу. С чётким обозначением адреса, по которому следовало отправиться тем, кто придумал подкупать меня победой в поединке.

Догадывался, что слова, которые использовал, Корицкому были в большинстве своём не знакомы, поэтому повторил дважды. Заботливо спросил:

— Всё запомнил? Сумеешь передать в точности?

Корицкий обалдело хлопал глазами. Видимо, не ожидал от аристократа такого профессионального владения обсценной лексикой.

— Что, не запомнил? Ещё раз повторить?

— Ты… — крякнул Корицкий, — ты…

— Я не продаюсь — во-первых. Я уделаю тебя на поединке в любом случае, независимо от того, будешь ты поддаваться или нет — во-вторых. А если ты ещё раз припрёшься ко мне хотя бы с намёком на то, что сейчас нёс — выйдешь отсюда в окно. Это, в-третьих. И вот теперь уж точно — пошёл вон!

С этими словами я распахнул дверь, ухватил Корицкого за шиворот и выпнул в коридор.

Горничная в чепце и переднике, катящая по коридору тележку со стопками постельного белья, охнула и прижалась к стене.

Корицкий злобно зыркнул на неё. Что-то прошипел сквозь зубы и шевельнул ладонью.

Горничная застыла с полуоткрытым ртом. Корицкий поднялся с пола.

— Ты даже не представляешь, как сильно об этом пожалеешь, Барятинский, — процедил он. — Просто не представляешь!

— Кстати, давно хотел спросить, — вспомнил я. — Всем чёрным магам слова проклятий пишет один и тот же спич-мейкер? Как под копирку шпарите.

— Пожалеешь, — мрачно повторил Корицкий.

И скрылся за дверью своего номера.

Горничная отмерла. Испуганно захлопала ресницами, глядя на меня.

— Всё в порядке, красавица, — успокоил девушку я. — Не обращай внимания. Иди, куда шла, — и сунул в карман передника купюру.

Говорил я по-русски, но деньги — штука универсальная. С их помощью, как правило, можно достичь понимания по любому вопросу с носителем любого языка.

— Oh merci! — пролепетала горничная.

И поспешила, вместе с тележкой, убраться подальше.

— Нет, — сказали за моей спиной.

Я обернулся.

Спросил у Кристины:

— Что — нет?

— Нет, чёрным магам пишет слова проклятий не один и тот же человек.

— Так и думал, что дело в узости черномагического мышления.

Кристина попыталась пихнуть меня локтем, я сместился в сторону. Кристина выставила глушилку. Спросила:

— Что это было? Сейчас, с Корицким?

— Попытка подкупа.

— Что-о?!

— Меня пытались купить.

Я вкратце пересказал суть. Кристина нахмурилась.

— Очень странно. Неужели победа в Игре для Корицкого важнее, чем место в Ближнем Кругу?

— Я тоже поначалу удивился, — кивнул я. — А потом понял, что меня просто пытались развести, как последнего лоха.

Кристина непонимающе наклонила голову.

— Никто не собирается проигрывать мне на поединке, — пояснил я. — Даже если Корицкий принёс бы сейчас клятву, что проиграет — он нашёл бы способ выкрутиться. Его род не позволил бы мне победить.

— Хочешь сказать, что Корицкий пытался тебя обмануть? — изумилась Кристина.

— Именно.

— Боже, какой позор, — её губы скривились.

Я пожал плечами:

— Чего не сделаешь ради победы. Видать, до зарезу охота попасть на первые страницы газет вместо меня.

— Корицкий не привёл бы команду к победе! Он — не ты.

— Приятно, что ты это замечаешь, — я привлёк Кристину к себе.

В конце коридора открылась дверь. Кристина вздрогнула и вывернулась из моих объятий. Пробормотала:

— Слушай, ну не здесь же!

— Опять — не здесь, — вздохнул я. — Ладно, идём. Ребята, наверное, уже собрались.

Я даже не предполагал, насколько окажусь прав.

— Сюрпри-и-из!!! — заорал десяток молодых глоток, когда мы с Кристиной вошли в ресторан.

Здесь были все. Моя команда — ну, это само собой, — а помимо них — Мишель, Андрей, Полли, Надя и Вова.

— Ну вы даёте, — только и сказал я.

— Мы и сегодня были на трибуне, — похвасталась Надя, — ещё утром приехали, вместе с дедушкой. Нина тоже очень хотела поехать, но она занята подготовкой к свадьбе.

В конце лета Нина собиралась выйти замуж. Жениха мне представили ещё осенью, и у нас дома он бывал не раз — это был тот самый «человек», который, по уверениям Нади, готов был жениться на Нине без всякого приданого. Звали жениха Вениамин Корф, а готовность жениться хоть сию минуту — наплевать, с приданым или без — читалась в его счастливых глазах столь отчётливо, что я с первого взгляда понял: за Нину могу не беспокоиться. Я, собственно, и не беспокоился. Тем более, что в подготовках к свадьбе разбирался примерно никак.