Кто-то другой, не обладающий моим зрением, решил бы, вероятно, что Боровиков сорвался. Я же разглядел, что из груди у него торчит стрела.

Заорал:

— Кристина! В укрытие!

А сам уже раскачивался, одновременно с этим заставляя цепь становиться всё короче.

Несколько секунд — и я сильным рывком забросил своё тело на крышу. Тут же откатился в сторону.

Вовремя — в полуметре от меня, над тем местом, где только что находилась моя голова, свистнула стрела.

Кристина распласталась на крыше за широкой каминной трубой в двух метрах от меня. Я быстро перекатился к ней.

— Ты цела?

— Да. Этот негодяй стрелял в Афанасия, я успела спрятаться!

Откуда стреляют, я не спрашивал, уже сориентировался. К зданию Сорбонны, над куполом которой развевался флаг, вели две улицы, сходящиеся под острым углом. Мы пробирались по крышам одной, французская команда — по крышам другой. Сейчас мы почти сошлись, нас разделяло едва ли метров тридцать.

— Стреляет наверняка Берлен, — продолжила Кристина. — Его личное оружие — лук. Он очень сильный и опытный игрок, десятый уровень!

— А они поняли, что проигрывают, — кивнул я. — И приняли меры.

— Это бесчестно!

— Но правилами не запрещено.

— Увы, — Кристина вздохнула. — По правилам, личное оружие разрешено применять.

— Вот они и применили… Ладно. Личное оружие у нас тоже есть. Как и личная защита. — Я поднял Щит, встал на ноги. Приказал Кристине: — Держись рядом со мной, за Щитом. Не отходи ни на шаг. Вперёд!

Нам оставалось пробежать только эту крышу. Следующая — уже левое крыло здания Сорбонны, одолеем его — и мы у цели. Флаг над куполом по-прежнему виден, а значит, французы до него пока не добрались.

Правда, перемещение осложнялось проливным дождем. А метров через пять от моего Щита снова отскочила стрела.

— Молодец, — похвалил я. — Хороший мальчик!

Стреляя, Берлен обнаружил себя — ему пришлось выглянуть из-за трубы, за которой прятался. И я не упустил этот момент.

Цепь прянула к размытому силуэту француза, обвила его. Рывок! Парень упал на живот. Водный поток, струящийся по крыше, подхватил его с такой же готовностью, как незадолго перед тем — Анатоля.

До нас донёсся отчаянный крик. А потом внизу, над улицей, мигнула магическая вспышка.

— Минус один, — сказал я. — Ускоряемся!

И мы ускорились, как могли. Кристина едва не упала, ухватилась за меня.

— Держись, — я схватил её за руку.

Мы добежали до конца шестиэтажного дома. Крыша двухэтажного здания Сорбонны оказалась под нами, метрах в двадцати внизу.

— И что делать? — Кристина смотрела вниз.

— Я спрыгну без проблем, мне поможет родовая магия. А тебя поймаю на Щит. Приготовься, по моей команде — прыгаешь.

И я сиганул вниз.

К особенностям родовой магии уже успел привыкнуть, знал, что она послушна моим желаниям — даже не высказанным. В прыжке развернулся так, чтобы оказаться лицом к Кристине. Встав на ноги, поднял Щит. Приказал:

— Прыгай!

Краем глаза успел заметить, что соперники, на своей стороне, тоже успели добраться до края последнего дома — и столкнулись с той же проблемой, что и мы. Ненадолго замерли на краю крыши. Потом обнялись, их обвила светящаяся петля — не Лассо, как у Анатоля, и не моя цепь, но что-то похожее.

Один конец светящегося магического троса зацепился за дымоход. Пара спрыгнула вниз. Трос стремительно разматывался.

Приземлились французы неудачно. Тот, кто владел техникой, твёрдо встал на ноги, а вот второй упал. Дождевой поток такую неловкость не прощал — второго поволокло по скату.

Первый кинул ему трос, успел схватить за руки.

Досматривать шоу я не стал. Крикнул Кристине — которая тоже отвлеклась, глядя на соперников:

— Прыгай! Жду!

Кристина прыгнула.

Высота была приличной, а проделывала она такое в первый раз. Вероятно, из-за этого тоже приземлилась неудачно, на самый край Щита. Скатилась с него, не сумела встать на ноги — и её тут же подхватил несущийся по крыше поток.

Цепь! Мне пришлось потратить несколько мгновений на то, чтобы убрать Щит и призвать её — и этих мгновений Кристине хватило на то, чтобы скрыться с моих глаз. Но магической вспышки снизу не было. Значит, она ухитрилась за что-то зацепиться!

Через несколько шагов я оказался рядом и понял, что прав: Кристина висела на краю крыши. Я видел только кисти её рук — с побелевшими от напряжения пальцами.

— Уходи, Костя! — прокричала Кристина. — Уходи, не теряй время!

— Нарушаете субординацию, лейтенант, — крикнул в ответ я. — Это что ещё за приказы старшему по званию?