— И я серьёзно.

Онемение от укусов ядовитых пчёл действительно прошло сразу после того, как Игра закончилась — его будто выключили.

Все остальные ребята из команды тоже стояли на пьедестале рядом с нами — живые и здоровые, хоть и несколько смущенные. Соперники в нашу сторону старались не смотреть.

Парень, выпустивший в меня пчёл — Дюплесси, капитан французской команды, — пожимая мне руку, отвёл глаза.

— Праздновать пойдем к «Золотому льву», — после того, как церемония закончилась, непререкаемым тоном объявил Боровиков. — Это лучший кабак в Латинском квартале! Я закажу стол на шесть часов, — он вопросительно посмотрел на меня.

Я кивнул:

— Договорились.

В половине шестого я, уже одетый, лежал в своём номере на кровати и ждал звонка Кристины — мы договорились, что она позвонит, когда будет выходить, и праздновать пойдём вместе.

Мысли невольно текли в сторону предстоящего вечера. Точнее, его завершения. Обещал ведь Кристине, что в Париже мы осуществим все свои желания — так куда уж, спрашивается, дальше-то тянуть? Надо действовать — пока эта собака Локонте не попытался ещё кого-нибудь убить, или похитить, или не произошла какая-то другая дрянь, которая всё испортит…

В дверь номера постучали.

— Открыто, — сказал я, садясь. — А чего ты не…

Я не договорил. В номер вошёл Корицкий.

Надменно улыбнулся:

— Ты ждал не меня, понимаю. Прости, что разочаровал.

— Боюсь, что разочарую тебя я, — хмыкнул я. — Мужиками не интересуюсь, можешь проваливать.

Корицкий вспыхнул.

— Я пришёл поговорить! С тобой — как с капитаном команды.

Я пожал плечами:

— Ну, говори. Одной минуты тебе хватит?

— Вполне, — процедил Корицкий. — Скажи, что для тебя важнее: победить в завтрашней Игре или в поединке за место в Ближнем Кругу?

— Хороший вопрос, — хмыкнул я. — Что вкуснее: коньяк или кофе?

— Ты сказал, что у меня одна минута, а сам тянешь время.

— Я не тяну время. Я пытаюсь прикинуть, что должны были тебе пообещать — за то, чтобы согласился предать свою команду.

— Я не собираюсь предавать команду! — взвился Корицкий.

— Поддаться сопернику в твоём понимании — не предательство?

— Я не собираюсь никому поддаваться! Я хочу, чтобы поддался ты!

— Интересно девки пляшут. — Я уселся поудобнее, снова откинулся на спинку кровати. — Это уже что-то на черномагическом, переведи.

— Перевести? Охотно. — Корицкий прищурился. — Твоя рожа, Барятинский, у всех уже в печёнках сидит! Ты за год пролез повсюду, куда только можно было пролезть! Лучший курсант Императорской академии — Барятинский. Приглашён на бал великой княжны, танцует с ней — Барятинский. Поддержал баронессу Вербицкую в её тяжелом труде, спас едва ли не весь Чёрный город — Барятинский. Кто не сходит с первых страниц газет? Барятинский! А кто у нас, скажите на милость, побеждает на Играх?.. Не может быть! Снова Барятинский! — Корицкий вцепился в спинку кровати, ненавистно уставился на меня. — Пора тебе уступить хоть кому-то, хоть в чём-то — не находишь?

— Нет. Не нахожу. — Я поднялся. — У тебя всё?

— Нет! — Корицкий отцепился от кровати, шагнул в сторону, заступив мне дорогу. — Подожди! Ты не дослушал. Я предлагаю тебе победу в поединке за место в Ближнем Кругу, понимаешь? Для тебя ведь не секрет, что мы будем сражаться друг против друга?

— Ну, допустим.

— Так вот. В поединке ты победишь, обещаю. А всё, что тебе нужно для этого сделать — позволить мне завоевать победу в Игре.

— Интересно, каким образом? — мне действительно стало интересно. — Наложить на себя маскировку и притвориться тобой?

Корицкий вспыхнул.

— Не льсти себе! Мой магический уровень не намного ниже твоего. Если ты не будешь мешать мне своими дурацкими командами…

— Если я не буду тебе «мешать», мы проиграем.

— Не проиграем! Я…

— Вот именно, что «я»! — Корицкий попытался было вякать дальше, но я жестом приказал ему заткнуться. — Сам по себе ты, может, и силён. Динамит, к примеру — тоже довольная сильная штука. Но если заложить его под фундамент жилого дома — сомневаюсь, что жильцы придут в восторг. Так же — и ты. Ты не умеешь работать в команде. Тебе плевать на всех, кроме себя. Если бы у меня был под рукой другой игрок, даже более слабый, я вышвырнул бы тебя из команды не задумываясь. Но другого игрока мне сейчас взять негде. А всё, что можешь сделать ты для того, чтобы завоевать победу — это слушаться меня. Если будешь поступать так, как сам считаешь нужным, мы проиграем.

— Откуда такая уверенность? Ты что, ходил к прорицателям?

— Прорицателем пытался поработать ты. Ещё в поезде. Напомнить, чем закончилось?

Корицкий побелел от ярости, но постарался взять себя в руки.

— Место в Ближнем Кругу, Барятинский, — напомнил он. — Я предлагаю тебе место в Ближнем Кругу! И тебе для этого даже делать ничего не придётся.

— Ничего, ага, — кивнул я. — Всего лишь позволить своей команде проиграть на международном турнире.

— Мы не проиграем!