Дафна вернулась ровно в полдень. Открыв дверь и проскользнув в комнату, она в удивлении остановилась у двери — Пирс стоял около окна.

— Господи, что ты делаешь?

— Думаю о тебе, — улыбнулся Пирс. — Что я еще могу делать?

— Как твоя рана?

— Нормально. С час назад я поменял повязку. Кровь остановилась. Слава Богу, что ты невредима.

— Странно слышать это от человека, не верящего в молитвы, — — прошептала она, прижавшись к его груди.

— Ну что Томпсон? Поверил он тебе? Не пытался ли надуть?

— Нет. Но был очень удивлен, ведь он узнал меня сразу. Все пытался выяснить, зачем я продавала брошь и зачем ты у меня ее купил.

— И что ты ответила?

— Сказала, что он не поймет, даже если я ему объясню.

Пирс рассмеялся:

— То же самое сказал ему и я, Между ними воцарилось молчание. — Пирс, ведь тебя чуть не убили! Пирс промолчал. Он так и не сказал Дафне о том, что был момент, когда он и сам думал, что все пропало, что им никогда не выбраться из этой ловушки. Впервые в жизни он испугался, но испугался не за себя.

— Когда я услышала этот выстрел, — сказала Дафна, и голос ее задрожал, — когда увидела тебя раненным… О Господи! — Она ткнулась Пирсу в грудь, не в силах сдержаться, и заплакала.

Пирс прижимал ее к груди здоровой рукой.

Спустя минуту Дафна продолжала:

— Конечно, я не вправе тебе указывать, и ты можешь поступать как тебе вздумается, но при одной мысли о том, что ты можешь снова решиться на такое… — Она снова заплакала.

Пирс, не отвечая, гладил ее по волосам.

— Но я люблю тебя, Пирс, люблю больше всего на свете, и поэтому… — Она разжала ладонь, на которой красовался огромный голубой сапфир.

Пирс с недоумением посмотрел на Дафну. Она поспешила пояснить:

— Ты не указал мне, какой именно камень ты хочешь оставить, поэтому я сама выбрала этот.

Теплая волна захлестнула сердце Пирса, Он не переставал удивляться самоотверженности жены. Взяв сапфир, он внимательно осмотрел его на свету и сказал:

— Мы приколем его к моему галстуку. Пусть он останется там как напоминание о нашем подвиге. — Он усмехнулся. — Отныне разбойник Тин Кэп будет совершать только вторую часть своего ритуала. Раз в месяц я буду оставлять оловянную чашу с деньгами а работном доме, который мы выберем вместе. И если вдруг что-нибудь случится, то я всегда могу сказать, что начитался статей о знаменитом разбойнике и решил пожертвовать свои деньги в работный дом столь странным манером. Что можно сделать с человеком, который решился вдруг пожертвовать свои деньги? Ну как, Дафна, ты одобряешь мой план?

Дафна улыбнулась сквозь слезы, не в силах произнести ни слова,

— Вот видишь, отныне нам двоим ничего не грозит. Дафна покачала головой;

— Не двоим, Пирс, — троим.

— Ну, Ларсон, удалось узнать что-нибудь новое? — Облокотившись на стол, Трэгмор внимательно рассматривал сыщика.

— Очень немного, сэр. Маркиза основную часть времени проводит в одиночестве. Прошу простить меня, сэр, но мне не удалось обнаружить какие-либо доказательства ее недостойного поведения и никаких указаний на то, что она вам неверна.

— Означает ли это, что никто больше не посещал Рутленд?

— Никто, кроме приходского священника.

— Чамберс? — Трэгмор насторожился. — Он снова был у Элизабет? Один?

— Да, сэр. — Ларсои посмотрел в бумажку. — Он прибыл около четырех вечера. Вероятно, на чашку чая. Дворецкий проводил его в гостиную, служанка поставила цветы в вазу и…

— Цветы? — Трэгмор даже подпрыгнул. — Викарий принес цветы?

Ларсон удивился реакции Трэгмора:

— Но это же простая формальность, милорд. Любой приходящий в гости поступает так же.

— Цветы, случайно, были не желтого цвета? Ларсон снова посмотрел в бумажку:

— Да, сэр, совершенно верно. Желтые розы.

— Желтые розы, — пробормотал Трэгмор, — как мило

— Но, милорд, если вы полагаете, что между ними происходит что-то недозволительное, то, смею вас уверить.

— Я плачу вам не за ваши уверения, Ларсон. ПОКОПАЙтесь в своей памяти и вспомните, что я плачу вам за информацию.

— Я понял, сэр.

— Итак, розы. Ты видел, как викарий преподнес их маркизе?

— Да. Правда, я прятался в саду и наблюдал за всем через окно в гостиной. Я не осмелился подойти ближе — дом охраняется настоящими головорезами.

Трегмор нетерпеливо прервал его:

— Что случилось после того, как Чамберс преподнес Элизабет цветы?

— Она пригласила его присесть и села сама, потом они выпили по чашке чая, и он отправился назад.

— Он сидел рядом с Элизабет?

— Нет, сэр. Как указано в моем донесении, викарий сидел в кресле, а маркиза на софе. Между ними не было никакого физического контакта, они просто беседовали.