— У нас все хорошо, поехали»

Выстроившись в шеренгу, с нашими коллегами из АНА во главе с Пэтом, мы вышли с территории ПОБ через небольшой дверной проем и направились в сторону Базара через Старый мост. Небо было ясным и прекрасным, и было на удивление тепло. И под теплом я подразумеваю 30-градусную жару – ровно настолько, чтобы размягчить верхний слой грязи, делая прогулку к мосту скользкой. Металлолом, использованный для настила, закачался, когда я проходил по центральной точке моста. Река в тот день была спокойной, ровной и безмолвной. Но все же, каждый раз, когда я смотрел на это — каким бы красивым это ни казалось — я напоминал себе, что это все равно смертельно опасно.

Думаю, это можно было бы сказать о многих вещах в Афганистане, красивых и смертоносных одновременно.

Оказавшись на Базаре, мы решили не использовать маршрут, ведущий к аванпосту «Приус», вместо этого направившись на юг по пешеходной тропе, которая проходила вдоль восточного берега реки. Покинув район Базара, мы прошли мимо штаб-квартиры местной афганской полиции, которую все в округе называли Замком. Расположенный на вершине плато, он выглядел как древний глинобитный замок с главными воротами и всем прочим. Несколько афганских полицейских с любопытством наблюдали за нами с высоких стен, когда мы скрылись из виду, скрытые густыми зарослями тощих деревьев, росших на берегу реки.

Никто в команде не доверял АНП в Бала-Мургабе. Мне было интересно, кто из них первым достанет свой мобильный телефон и сделает звонок вежливости талибам после того, как патруль уйдет. Просто передаст дружеское предупреждение о том, что в их сторону направляется патруль.

В течение дня было почти невозможно куда-либо пойти без того, чтобы кто-нибудь не доложил о тебе. У талибов были наблюдатели по всему району Базара и на контрольно-пропускных пунктах АНП, разбросанных по его периметру. Возможно, они и не были натуральными боевиками «Талибана», но они делали все возможное, чтобы не терять благосклонности «Талибана», не ввязываясь в драку.

Это был опасный фактор, который вы не могли контролировать, поэтому решили справиться с ним по-другому и спланировали соответствующим образом.

Все, что мы могли сделать, это бросить кости и посмотреть, что выпало.

Джеймс носил с собой простой, готовый к использованию сканер двусторонней радиосвязи, который непрерывно сканировал местность на предмет каких-либо передач с помощью портативной рации. Один из наших переводчиков по имени Изи — американский гражданин афганского происхождения, свободно говорящий на дари — шел рядом с ним и мог слушать и переводить все, что мог уловить сканер. Мы знали, какие каналы использует афганская полиция и армия, но нас больше интересовали те, которыми пользуются другие.

Тропинка сужалась, когда наш патруль приблизился к Хасадару, деревне на южной окраине Базара, прижавшейся к реке. На тропинке стояла горстка деревенских жителей, направлявшихся в противоположном направлении, на Базар.

Бойцы АНА, под ненавязчивым руководством Джека и Пэта, останавливали местных жителей до того, как они приближались к патрулю, и быстро обыскивали их, чтобы убедиться, что у них нет оружия. Большинство из них были пожилыми мужчинами в компании с сыновьями, перевозившими товары в мешках или на шатких самодельных тачках. После недолгих поисков они терпеливо отходили в сторону от грунтовой тропы и ждали, пока пройдет патруль, прежде чем продолжить свой путь на север.

(Любезно предоставлено архивом Бала Мургаб, фотография сделана Эдвардом Хэтчем)

На лицах большинства было удивление, смешанное с любопытством. Мы совсем не походили на солдат армии США и Италии, которых они привыкли видеть в этом районе. Нет, мы выглядели по-другому. Возможно, немного злее и немного более сосредоточенно на том, куда мы направляемся и что планируем делать, когда доберемся туда.

С нашей выцветшей трехцветной униформой, бородами, как у афганских солдат, и множеством оружия, которое выглядело исключительно смертоносно, они не понимали, кто мы такие, но они знали, что в нас что-то не так. Но даже со всем этим снаряжением и оружием я никогда не считал себя более достойным, патриотичным или важным, чем любой другой парень.

От десантника, обслуживающего 81-миллиметровые минометы на аванпосте «Корвет», до итальянского солдата, стоящего в карауле в окопе на холме Патфайндер, мы все сыграли свою роль, свою собственную роль в этом хаотичном, а иногда и смертельно опасном спектакле. Все это было частью неопределенного и неуловимого успеха, к которому мы все стремились.

Дети выкрикивали «коммандос», сопровождая это жестом поднятых больших пальцев. Слово «коммандос» ассоциировалось у них со спецназом, главным образом из-за дурной славы по всей стране, которую афганские коммандос заслужили как элита или лучшие из лучших в афганских вооруженных силах. Наша небольшая группа солдат АНА была далека от того, чтобы быть афганскими коммандос. У некоторых было сердце, как у Зохана, солдата, который сражался бок о бок с командой на холме Патфайндер. Он продемонстрировал мужество и самоотверженность под огнем и был примером для подражания другим солдатам. Но, к сожалению, большинство из них были совершенно никакими, и их загоняли, как скот, на базовую подготовку, полагая, что их количество перевесит отсутствие надлежащей подготовки.