Итак, мы просто продолжали идти и надеялись, что никто не вытащит еще одну смертельную карту из колоды.

К тому времени, как мы достигли последнего ряда поселений на восточной окраине Лудины, мое оружие было уже холодным как лед. От холодного металла мои руки начало сводить судорогой, а открытая кожа на указательных и больших пальцах, где я срезал перчатки, уже онемела от боли. Шеренга змеилась - все страдали в тишине - в большой овраг у подножия холмов.

— Хорошо, у каждого есть свое местоположение, это место будет нашим местом сбора», - приглушенно произнес Пэт.

Три группы тихо разделились и начали свои индивидуальные походы в горы. Четверо солдат должны были занять самую дальнюю северную точку, затем команда Марка и, наконец, мы. Каждая точка находилась примерно в шестистах метрах друг от друга, что позволяло стрелкам перекрывать свои зоны наблюдения. Две другие оперативные группы ушли и растворились в ночи и ветре.

— Пошли - прошептал Пэдди Пэту, Райану и мне.

Один маленький шаг за другим, мы медленно поднимались по крутому склону. Мои ноги и руки онемели от мороза, который легко проникала сквозь тонкие армейские камуфляжи. Когда мы остановились недалеко от гребня холма, я обернулся и посмотрел на долину. В деревнях, окружающих район базара, виднелся дым от нескольких согревающих костров. В остальном в долине было тихо. Ничто не двигалось, просто тысячи жителей деревни, укрывшись одеялами в своих домах, ждали, когда сон принесет новый день.

— Так, Пэдди и я перейдем и займем позицию - сказал Пэт.

У нас с Райаном действительно были не главные роли в этой миссии, поскольку он был медиком, а я авианаводчиком (JTAC). Наша работа состояла в том, чтобы обеспечивать безопасность с тыла, пока они наблюдали за районом действий, следя за тем, чтобы никто не подкрался к нам сзади.

— Ски, я возьму вот эту сторону - сказал Райан, медленно отходя примерно на двадцать футов.

Я подошел ближе к вершине холма и положил свой рюкзак на землю. Высоко на вершине холма можно было ощутить всю силу ветра, когда снежные тучи покрыли последние несколько миль до долины. Температура уже измерялась однозначными цифрами, а ветер опустил ее до отрицательных величин. Мне нужно было быстро надеть больше слоев, иначе я рисковал переохлаждением.

Опустившись на колени рядом со своим рюкзаком, я вытащил штаны седьмого уровня и натянул их поверх своего холодного камуфляжа и ботинок. Следующей была безразмерная куртка, которая надевалась поверх моего комплекта и шлема. Я оглянулся и увидел, что Райан делает то же самое. Мы понятия не имели, как долго пробудем тут, неподвижные и замерзшие. Капюшон немного прикрывал мои уши и не позволял ветру проникать в шлем. Сидя там со своим оружием в одной руке и радиотелефоном в другой, я поднес его к уху и прислушался.

Оперативные группы начали передавать Дэнни по радио координаты своих мест расположения. Я едва мог разобрать произносимые цифры из-за завывания ветра. Слой снаряжения для холодной погоды мало помогал поддерживать тепло моего слабого тела. Я решил завернуться в небольшую водонепроницаемую штормовку, чтобы защититься от пронизывающего ветра. Полностью прикрытый, я мог только представить, что выгляжу так же, как Райан — неподвижный большой камень, сидящий на склоне холма, выставив напоказ только свои очки ночного видения.

Примерно в десяти футах от меня была небольшая траншея. Я сопротивлялся желанию устроиться в ней, чтобы укрыться от ветра, но эта траншея служила напоминанием о том, что случилось с Фоксом и почему мы оказались здесь. Она просто была там, пустая, темная и почерневшая, как могила без надгробия.

Тридцать минут превратились в час, пока мы сидели на замерзшей земле, чувствуя, как последние крупицы тепла покидают наши тела. Это было физически больно. Никто не говорил по радио. Я никогда не чувствовал себя таким одиноким. Одним из первых признаков гипотермии является сосредоточение внимания вовнутрь. Когда температура вашего тела начинает падать, вы устаете и перестаете разговаривать. С этого момента вы начинаете уходить в себя, перестаете двигаться и погружаетесь глубже в свой разум.

Это то, что медленно происходило с нами. Мы буквально замерзли до смерти.

Прошло три часа, а на холмах не было никаких признаков жизни. Марк держал щеку на прикладе своей винтовки М40 и неустанно смотрел через прикрепленный к ней оптический прицел ночного видения PVS-24, сканируя вершину холма и тропинку, которая петляла между холмами внизу. Пейзаж был мертв.

Грозовой фронт наконец достиг BMG и прошел над головой. А потом внезапно ветер просто прекратился. Было жутковато тихо, так как густые серые снежные тучи погасили весь звездный свет.

Начал падать легкий снег. Долина была тихой и замерзшей.

— Варварские огни, это Джордж. Можем ли мы попросить вас выстрелить осветительным по окрестностям?
– запросил Джордж по радио.

— Вас понял, я прикажу минометчикам выпустить инфракрасный снаряд, будьте наготове - ответил Дэнни.

Несколько минут спустя я услышал глухой звук, донесшийся со стороны «Корвета». Выстрел прозвучал так, словно хлопнула бутылка шампанского, когда сработал запал замедленного действия, высвободив маленький парашют и вызвав химическое свечение.