Оценивающим взглядом она смерила меня с ног до головы – взглядом и генерала, и бывшего кадета Басгиата, – и по завершении осмотра тепла в ее глазах не появилось.

– Слышала, у тебя не получается должным образом овладеть силами.

Я моргнула и машинально отступила, словно расстояние спасло бы меня от этого ледяного укора. Впервые я была даже рада, что не манифестировала печать – не дала ей повода хвастаться.

– С таким драконом, как Тэйрн, я ожидала большего, – она выгнула бровь. – Иначе вся эта невероятная и заветная сила будет… – ее вздох стал клубом пара. – Растрачена впустую.

Я изо всех сил боролась с растущим комом в горле.

– Так точно, генерал.

– Впрочем, недавно ты стала темой для разговоров. – Теперь ее взгляд скользнул по моей макушке, и я поняла, что она смотрит на тронутую серебром косу, которую считала меткой проклятия и советовала мне срезать.

– Да?

Она правда меня обсуждает?

– Мы тут все гадаем, какие силы ты получила – если получила – от золотого дракона? – Ее губы сложились в улыбку, которую она-то наверняка считала доброй, но я слишком хорошо ее знала, чтобы поверить.

«Нет, – по всему телу прокатился рык Тэйрна. – Не говори».

– Пока ничего, – я провела языком по растрескавшейся нижней губе. Зима во время полетов не щадит. – Андарна говорит, что перьехвосты известны неспособностью транслировать силу всаднику.

Только передавать напрямую – но об этом я умолчала.

– Вот почему они редко связываются с людьми.

– Даже никогда, – вклинился отец Даина. – Мы, к слову, надеялись, ты попросишь у своего дракона разрешение исследовать ее. Из чисто академического интереса, разумеется.

Мне на мгновение стало дурно. Целая толпа будет тыкать и щупать Андарну боги знают как долго, чтобы насытить свой академический интерес, и они того гляди наткнутся на неизведанную силу молодых драконов. Нет уж, спасибо.

– К сожалению, не думаю, что ее это устроит. Она довольно отстраненная, даже со мной.

– Жаль, – сказал полковник Аэтос. – Мы велели писцам изучить вопрос сразу после Молотьбы, но все, что они нашли в библиотеке о силах перьехвостов, – многовековой давности, что странно, потому что я помню, как твой отец занимался вторым Кровланским восстанием и что-то упоминал о перьехвостых, но я никак не могу найти нужный том.

Он почесал лоб. Мать смотрела на меня с ожиданием, словно спрашивала не спрашивая.

– Сомневаюсь, что он успел закончить исследования конкретно этой темы до смерти, полковник Аэтос. Я даже не знаю, где его записи.

Я сочиняла на ходу. Я-то отлично знала, где его записи, – в единственном месте, где он проводил часы после отбоя. Но что-то в предостережении Тэйрна не давало в этом признаться.

– Какая жалость, – мама выдавила очередную улыбку. – Но рада, что вы живы, кадет Сорренгейл. – Она покосилась в сторону, и ее взгляд тут же обратился сталью. – Пусть даже вы водитесь с более чем сомнительным обществом.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Я не могла заступаться за Ксейдена и выставлять его слабаком. Не могла даже посмотреть на него, не выдав матери, кому на самом деле верна… не выдав это самой себе.

– Мне казалось, что эти вопросы мы уладили годы назад, – сказал Ксейден тихо, но я чувствовала, что он натянут как струна.

– Хм, – мама повернулась к цитадели, не скрывая чистейшего пренебрежения. – Постарайтесь освоить хоть какую-нибудь печать, кадет Сорренгейл. Не позорьте свой род.

– Так точно, генерал. – Ее неформальная фразочка ощущалась тяжелее, чем я готова признать, подкашивала уверенность, которую я выстраивала почти восемь месяцев со скрупулезными стараниями.

– Рад был тебя видеть, Вайолет! – Отец Даина на прощание одарил меня сочувствующей улыбкой, а Панчек вообще не обратил внимания, стараясь угнаться за мамой.

Поднимаясь по лестнице, я не сказала Ксейдену ни слова, но с каждой ступенькой злость нарастала, пока наверху утеса я не стала уже просто комком гнева.

– Ты не рассказала ей, как пережила нападение в спальне. – Он не спрашивал, а утверждал. – И это я не о своем победоносном явлении.

Я отлично знала, что он имеет в виду.

– Я с ней и не вижусь. И ты сам велел никому не рассказывать.

– Не думал, что у вас такие отношения, – произнес Ксейден удивительно мягко, когда мы направились по каньону к летному полю.

– А, ерунда, – бросила я, стараясь звучать как можно небрежнее. – Когда умер папа, она почти целый год не обращала на меня внимания. – С губ сорвался самоуничижительный смешок. – Почти не отличалось от всех тех лет, когда она с трудом меня терпела, потому что я не такая идеальная, как Бреннан, и не такая воительница, как Мира.