Его взгляд смягчился.

– Сколько сама пожелаешь. То, что сегодня ты получила силу, еще не значит, что одновременно ты потеряла разум.

– Что со мной не так? – Я покачала головой, сжимая кулаки. – Любой другой всадник был бы в восторге.

Я чувствовала огонь силы под кожей даже сейчас.

– Ты никогда не была как любой другой всадник. – Он придвинулся, но не коснулся меня. – Наверное, потому, что ты никогда не хотела сюда попасть.

Боги, как же я хотела, чтобы он меня коснулся, чтобы стер с кожи мерзость этого дня, помог почувствовать хоть что-то, что угодно, кроме нарастающего стыда.

– Вы тоже не хотели сюда попасть, – я подчеркнуто посмотрела на метку на его шее. – Но справляетесь неплохо.

Он посмотрел на меня – по-настоящему посмотрел, – и возникло ощущение, будто он увидел слишком много.

– Многие из нас сожгли бы это место дотла, если бы могли, но все меченые хотят сюда попасть, потому что это единственный путь к выживанию. У тебя все по-другому. Ты мечтала о спокойной жизни с книгами и фактами. Ты хотела писать о битвах, а не участвовать в них. С тобой все нормально. Ты имеешь право злиться, что сегодня тебе пришлось убить человека. Ты имеешь право злиться, что этот человек хотел убить твоего друга. В этих стенах ты имеешь право чувствовать что угодно.

Теперь он был так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань сорочки.

– Но не вне. – Это был не вопрос.

– Мы всадники, – ответил он, будто это все объясняло. Он взял мои руки и приложил к своей груди. – И если тебе надо что-то выплеснуть, то вперед. Хочешь кричать? Кричи на меня. Хочешь что-нибудь ударить? Бей меня. Я выдержу.

Бить его мне хотелось в последнюю очередь, и я уже устала сопротивляться.

– Давай, – прошептал он. – Покажи, на что способна.

Я встала на цыпочки и поцеловала его.

Глава 30

Кадетам не запрещается, но, ради эффективности отряда, настоятельно не рекомендуется иметь романтические привязанности во время обучения в квадранте.

Кодекс всадника драконов, статья 5, раздел 7

Он весь застыл на миг, два, затем невозможно быстро развернул нас, припечатав меня к двери, и та содрогнулась от удара. Ого. Схватил мои запястья одной рукой и взял в плен над головой.

– Вайолет, – простонал Ксейден у моих губ. Мольба в его голосе переполнила мои вены совсем другой энергией. Знание, что наше влечение задевает его не меньше меня, ударило в голову. – Ты этого не хочешь.

– Только этого я и хочу, – возразила я. Я хотела заменить гнев похотью, смерть – ускоряющим пульс желанием собственного естества, и я знала, что он мог дать мне и это, и намного больше. – Ты сказал, я имею право на все, что мне нужно.

Я выгнула спину, касаясь его груди своей.

Его дыхание изменилось, в его глазах шла война, в которой я намеревалась победить.

Хватит уже плясать вокруг этого невыносимого напряжения – пора с ним покончить.

Он наклонился, его губы застыли в каком-то дюйме от моих.

– А я повторяю, что я – последнее, что тебе нужно.

Едва сдерживаемый рокот его голоса вибрировал в груди – и все нервные окончания в моем теле до единого вспыхнули и возопили от необоримой жажды жизни. Почувствовать биение его сердца. Прикоснуться.

– Мне выбрать кого-то другого? – с бьющимся сердцем разоблачила я его блеф.

– Ни за что, – на миг его глаза сузились от узнаваемой вспышки ревности, затем его бедра прижали к двери мои – и мое недолгое облегчение от ответа сменилось вспышкой чистой похоти.

Я видела, что его легендарное самообладание зависло на краю, опасно покачиваясь на лезвии ножа. Надо было. Только. Чуть-чуть. Подтолкнуть. А я была готова совершенно бесстыже его пихнуть. Изо всех сил.

– Хорошо. – Я закинула голову и втянула его нижнюю губу в рот, после чего мягко куснула. – Потому что я хочу только тебя, Ксейден.

Слова пробили какую-то внутреннюю защиту – и он поддался.

Наконец-то.

Наши губы столкнулись, поцелуй был горячим, беспощадным и совершенно необузданным. Желание пробежало по моей спине, когда он взял меня за задницу и прижал к своим бедрам, пока мои лопатки пересчитывали волокна двери, в которую он меня вдавливал все сильнее.

Я обвила его ногами и сомкнула лодыжки. Сорочка задралась, но меня это уже не волновало, я утонула во всепоглощающем поцелуе. Ласка его губ, движения его неудержимого языка лишили меня разума, мир сузился до одного поцелуя, одной минуты, одного человека. Мой. В этот миг Ксейден Риорсон был полностью мой.