– Я ни за что не оставил бы тебя в беде, запомни это, - Ной говорил еле слышно, намеренно понижая тон, - и совсем не важно, что ты скажешь. Однажды я уже сделал тебе больно, не хочу, чтобы это повторилось.

Казалось, что его глаза потемнели от плескавшегося в них чувства вины.

– Но я шантажировала тебя, - по щекам предательски катились слёзы, - использовала тебя в своих целях…

Ной нежно провёл большим пальцем по моей щеке, смахивая солёную влагу.

– А я почти убил тебя, это намного хуже, - он притянул меня к себе, позволив уткнуться лбом себе в грудь, - я не смог бы наблюдать за тем, как кому-то больно. Над страданиями не смеются.

Я вцепилась пальцами в его футболку, ощущая, как дрожит моё тело от всхлипов. Слёзы струились по щекам, падая ему на грудь и оставляя тёмную мокрую россыпь. А он гладил мои волосы, и в каждом его плавном движении ощущалось жаркое, искреннее желание успокоить меня.

– Я не оставлю тебя, - прошептал он мне в макушку, - не позволю плакать в одиночестве.

Впервые в жизни я почувствовала, как одиночество покидает моё сердце.

– Ты первый человек, кто увидел мои слёзы, - сорвался с губ шёпот, - спасибо, что не осудил меня за слабость.

Его руки сомкнулись на моей спине.

– И никогда не буду. Позволь себе выпустить всё, что накипело. Я буду рядом.

Сквозь оконное стекло струились солнечные нити, осыпая мягким золотистым светом небольшую комнату. Они скользили по мебели, по густому ворсу пледа и задерживались на закрытых ресницах, вынимая меня из ночного сна.

Я невольно улыбнулась сама себе, вспомнив сновидение минувшей ночи: чьи-то тёплые руки нежно обнимали меня и бесценное ощущение защищённости обволакивало со всех сторон, будто мягкое одеяло.

Чей-то сонный вздох заставил меня мгновенно раскрыть глаза, и моему взору раскрылась чудесная картина: на соседней подушке мирно спал Ной. Черты его лица были расслаблены, от чего он казался намного моложе, чем обычно, но тёмные синяки под глазами никуда не исчезли, разве что стали немного светлее. Его рука лежала на моей талии, поверх пледа, которым он, видимо, укрыл меня, когда я уснула. Но поза, в которой он спал, выглядела такой неудобной…

Выходит, это был не сон. Это Ной всю ночь обнимал меня, пока я спала, оберегая мой покой.

В тот момент, охваченный колдовством сновидения, он казался таким беззащитным и уязвимым, будто ребёнок, что это вызвало во мне двоякие чувства: с одной стороны умиление, теплое и нежное, а с другой стороны тревога и желание уберечь его от всего тяжкого. Точно так же, как он старался для меня.

Неожиданно для самой себя я протянула вперёд руку, чтобы коснуться его щеки, чётко очерченной линии губ, но остановилась в паре сантиметров от его лица. Стало страшно, что своим вмешательством я могла его потревожить и разбудить. Неизвестно, сколько он не спал из-за меня ночью.

– Уже готова отдать мне своё сердце? – раздался хриплый голос, а губы изогнулись в хитрой улыбке. – Небольшая арендная плата.

– Не подавишься? – я отдёрнула руку, положив на свою подушку. – Жирно тебе будет, заработаешь несварение.

Ной усмехнулся, открывая глаза.

– Интересная ты девушка, Нора.

– И чем же я интересна?

Он приподнялся на локтях и повернулся ко мне.

– Я неплохо разбираюсь в людях, потому могу с уверенностью сказать, что ты далеко не та, за кого себя выдаёшь. Ты будто играешь роль, с которой плохо справляешься. Только не могу понять, зачем? К чему эта неискренность?

Моё лицо вытянулось от удивления.

– С чего ты так решил?

На лице Ноя промелькнула грустная улыбка.

– Сначала ты угрожаешь мне, потом сомневаешься в том, стоит ли тебе делать это снова. Строишь из себя высокомерную стерву, а затем плачешь у меня на груди в поисках утешения… Где ты настоящая?

Я молчала, не зная, что ему ответить.

– Выбери, что тебе нравится больше, - я отвернулась к окну, - такой я и буду.

Ной тяжело выдохнул и откинулся обратно на подушку.

– Удивительно, что я не могу прочесть тебя до конца, обычно это получается по щелчку пальцев. – Он уставился в стеклянный потолок, сощурив глаза, будто вспоминая что-то. – До твоего появления я ни с кем не жил, и долгое время не проводил ни с кем так много времени. Может потому и растерял навыки.

– Странно слышать подобное от известной личности.

– Известность – не всегда приносит удовольствие. Порой она даже в тягость.

В его словах ощущалась сильная горечь.

Не найдя ответа, я повернулась к нему, всматриваясь в выражение его лица и на сердце стало так тяжело.