– Но, - я тяжело вздохнула, сживая пальцами ручку, - я не знаю, чего хочу.

Брови Серафима удивлённо поползли вверх.

– Не может быть, чтобы тебе чего-то да не хотелось, - он задумчиво прикусил губу, - может быть что-то из еды? То, что ты не пробовала? Или есть место, куда ты хотела бы отправиться? Или…хотела что-то сделать, но не позволяла себе?

Его слова заставили меня задуматься. И спустя пол часа на первых страницах блокнота красовались заполненные желаниями строчки.

Ной заглянул в блокнот через моё плечо и усмехнулся.

– Покататься на колесе обозрения? Приготовить домашнюю выпечку? Попробовать яблочный штрудель? Нора, это так…

– Банально? – слова сами сорвались с губ.- Серафим, у меня не было возможности радоваться простым человеческим вещам, которые может себе позволить любая девушка.

Глаза остановились на последнем пункте списка: «Полюбить кого-то по-настоящему». В груди неприятно заныло.

– Я всегда была одна.

На моё плечо легла тёплая рука.

– Всё получится, поверь мне-, - его слова звучали так уверенно, что где0то глубоко в моём сердце поселилась маленькая искорка надежды, - я сделаю всё, что в моих силах. А сейчас, - он виновато улыбнулся и отступил на шаг назад, - не пора идти, дела зовут.

Серафим щёлкнул пальцами и мгновенно исчез, будто его и не было, даже не дав возможности попрощаться.

Я откинулась на кровать, устремив взгляд в стеклянный потолок. Внутри нарастало непонятное чувство, оно было схоже с тревогой, но не такое гнетущее и тяжёлое.

– Интересно, его дела связаны с переводом других душ в мир мёртвых? – вопрос без ответа застыл в воздухе, подобно мыльному пузырю. – Верно, какие ещё могут быть дела у жнеца смерти.

Ежедневно умирают сотни и тысячи человек, и каждой покинувшей тело душе нужна помощь в ориентации дальнейших действий. У жнецов смерти мало работы не бывает.

За какой же грех расплачивался Серафим? Что такого страшного нужно было совершить, чтобы так тяжело отрабатывать?

Убийство?

Насилие?

Но, он далеко не тот, кто стал бы совершать подобное злодеяние…

Погружённая в собственные мысли я спустилась по лестнице.

Дом был погружён в гробовую тишину, от которой становилось как-то не по себе.

Ноя нет дома?

– Доброе утро, Нора, - я вздрогнула от звука мягкого голоса. В полной тишине он показался безумно громким, будто раскат грома в поле.

– Ной..-я уставилась на него во все глаза, не понимая, чему так сильно сама удивилась, - доброе утро. Я не отвлекаю тебя?

Ной сидел в гостевой комнате на диване, откинувшись на спинку. Он был одет в тёмно-синюю футболку и свободные серые штаны. От подобной картины в груди неожиданно потеплело, будто я и вправду находилась дома.

– Нет, - он тепло улыбнулся, - я читал сценарий.

– Тогда не буду тебя отвлекать, - я кивнула головой сама себе и развернулась в направлении кухни.

– Нора! – я обернулась на звук своего имени. – У тебя всё хорошо? Ты выглядишь…задумчивой.

Его беспокойство заставило меня расплыться в улыбке.

– Не переживай, всё отлично.

Он кратко кивнул головой и опустил глаза в сценарий.

Да, правильно. Каждый должен заняться своими делами.

Немного помедлив, я открыла холодильник и довольно усмехнулась. На прозрачных полках в беспорядке были рассованы продукты, явно в спешке. И когда Ной успел всё это купить?

Внимательно рассмотрев то, что имелось в арсенале и решив для себя, что можно приготовить я отправилась исследовать шкафы, на предмет необходимой посуды и спустя пятнадцать минут на кухне закипела работа. По деревянной доске разделочный нож отбивал дробь, закипала вода в кастрюле, а в сковородке шипело масло. Я порхала по кухне напевая себе под нос въевшуюся в память песню, с удивлением для себя осознав, что мне безумно нравилось то, что я делала. Дом, в котором жил Ной уже не казался мне таким пугающим, а скорее наоборот: я ощущала себя свободной, не скованной в действиях, будто птица, которой удалось взлететь впервые за долгое время.

– Ммм, - раздалось неподалёку довольное мурлыкание, - пахнет очень вкусно. И песня кажется очень знакомой.

Ной стоял неподолёку, опираясь локтями на кухонный островок. В руке он держал книгу, принесённую на днях Стасом.

Я замерла, густо краснея.

– Ты не должен был этого слышать. Сотри из памяти. Быстро, быстро!

Он заливисто рассмеялся, и моя неловкость сошла на нет, расползаясь по лицу нежной улыбкой.

Глаза скользнули по книге в его руке.

– «Под луной»? Это название нового фильма?