– Да он неудачник! – донеслись до меня обрывки разговора. – Ума не приложу, как ему достаются главные роли. Может, знает кого нужно соблазнить?

Зеркала задрожали от задорного хохота двух девиц.

– Я больше чем уверена, что и этот фильм станет провальным. Тогда его карьере придёт конец. У него же нет ничего святого, дай только повод поскандалить.

Я стиснула зубы, отчаянно уговаривая себя, что происходящее вокруг не имеет ко мне никакого отношения, но яркое воспоминание в голове заставляет вздрогнуть:

– Свинка! Нищенка! – в ушах звенел голос Марго, издевательски полосуя вырывавшееся из груди сердце. – Посмотрите на неё! Фууу….

Она, вместе со своими приспешниками, произносили мне в спину такие страшные вещи, совершено не заботясь о том, что это могло ранить и причинить боль. Им было весело, им было смешно.

Внутри всё кипело от злости.

– Как легко судить других людей за спиной, не так ли? – бросила я своему отражению в зеркале, наблюдая за тем, как меняется выражение моего собственного лица.

– Что ты сказала? – пропищала одна из девушек, злобно сощурив глаза.

– Вы обе слышали каждое моё слово, не прикидывайтесь, - каждое моё слово источало горький яд.

– Ты, что, - ехидно улыбнулась вторая девушка, - его поклонница что ли? Или одна из тех, с кем он спал?

– О том, что он провальный актёр, пишут многие газеты и журналы. – вмешалась первая. – И не раз конфликтовал с актрисами, с которыми играл в главных ролях. Это правда! Что не так?

– Всё так, - я язвительно улыбнулась, - раз вы так любите правду, позвольте и мне сказать.

Я сделала уверенный шаг вперёд к одной из девушек.

– От тебя за километр несёт дешёвыми сигаретами и жвачкой. Если пытаешься скрыть то, что куришь, делай это получше. Но, обрати внимание на цвет белкой глаз и волосы, они явно нездоровы. Всё это выдаёт наличие огромного стресса, с которым ты не можешь совладать.

Девушку отбросило от меня так, будто она получила пощёчину, а на лице отразилось явное негодование вперемешку с раздражением.

– Да как ты….

– А ты, - моя улыбка стала шире, - со своими коровьими ресницами и безвкусным маникюром выглядишь, как колхозница. Ну, что, нравится слушать правду?

– Ах ты дрянь!

– Почему дрянь? Вы же так бились за то, что правда это благо, и вы имеете полное право разносить её во всеуслышание. Я сделала тоже самое.

Резкий удар по лицу, заставил меня зашипеть от боли.

И тут началась драка.

– Больно же! – заскулила я, отворачиваясь от цепких пальцев.

– Замолчи и не дёргайся. – Ной смотрел на меня из-под опущенных ресниц и в его глазах явно читалась злость.

– Подумай о том, что делаешь кому-то непри…

– А ты подумала об этом, когда затеяла драку в первый рабочий день? – его холодный тон заставил поежиться.

Ной молча перебирал содержимое аптечки, поджав губы и стараясь на меня не смотреть.

Мы сидели на кухне и меня снова укусило чувство дежавю. Только в тот раз мы поменялись ролями.

– Если хочешь мне что-то сказать, то говори. Но имей в виду, если бы подобная ситуация возникла снова, я поступила бы так же.

Ной медлил, будто подбирал слова, затем тяжело вздохнул и повернул моё лицо к себе за подбородок.

– Своим поведением ты поставила под удар моё участие в этом фильме, Нора.
– его голос звучал резко, но движения рук, которые осторожно обрабатывали мою разбитую губу говорили об обратном. – Что могло произойти такого, что ты так сильно вышла из себя?

– Они обливали тебя грязью, вот что! – мои слова заставили его замереть на месте, а глаза расшириться. – Я не смогла промолчать, Ной. Просто не смогла!

Я прикусила губу от досады за собственную несдержанность и тут же пожалела об этом. Ещё открытая рана заныла с новой силой.

– Ты полезла в драку из-за того, что обо мне говорили плохо? Как ты могла сделать такую глупость?

– Потому что знаю, каково это! – я с силой ударила кулаком по кухонному островку и зажмурила глаза, не обращая внимания на боль в руке. – Я знаю, что это такое, когда за спиной говорят отвратительные вещи, которые не являются правдой! – я почувствовала, как глаза под ресницами наполнились солёной влагой и сделала глубокий вдох, чтобы сдержать её. – Ты не знаешь, сколько тебе осталось жить! Так почему позволяешь людям вокруг делать то, что тебе не нравится по отношению к себе?!

Ной молчал, а я не решалась открыть глаза, боясь встретиться с ним взглядом. Возможно, он прав, и я совершила глупость, но поступь иначе, значило бы переступить через себя. У меня осталось не так много времени, чтобы позволить себе подобное.

– Спасибо, что вступилась за меня, - его голос стал мягче и тише, - но всё равно, это было глупо. Ты пострадала.

Нежные руки приподняли моё лицо, смахивая с щёк катившиеся слёзы.

– Снова ты плачешь, - он мягко улыбнулся, заставляя улыбнуться в ответ, - заканчивай, тебе не идут слёзы.