Его лицо стало прежним, таким, как я его знала.

Коротко кивнув ему головой, я забралась в карету скорой помощи и села рядом с Ноем.

– Говорите с ним, нужно сохранить его в сознании до приезда в больницу. – машина тронулась с места, и пронзительная сирена вывела моё сознание из оцепенения. – Обычно голос близких людей помогает лучше всего.

Молодой мужчина в белом халате и маске суетился над Ноем и мимоходом задал мне несколько вопросов, а я сжала прохладные и липкие от крови пальцы руки Ноя.

– Ной, ты меня слышишь? – голос звучал так чуждо, так незнакомо, что самой было неприятно. – Я здесь, с тобой.

Я наклонилась вперёд и прижала его руку к своей щеке.

– Держись, ты обещал мне. Помнишь?

Еле заметно Ной кивнул головой. Приоткрытые глаза смотрели будто сквозь меня, медовые, удивительно тёплые и родные, полные сожаления и благодарности.

– Ты знаешь, Стас, угостил меня штруделем. Яблочным, - я улыбнулась, касаясь губами его холодных пальцев, пытаясь согреть, - никогда его не ела. Как поправишься, поедим его вместе? Хотя ты, наверное, пробовал его не один раз.

К горлу подкатывал горький ком, невыносимо было видеть его таким.

– Ты только держись, ладно? – я почувствовала, как его пальцы легонько сжали мои.

– Обещал… - хриплый шёпот и едва заметная улыбка, - мне есть…к кому возвращаться.

– Верно.

– Пока его состояние стабильное, - коротко проговорил врач, - яснее станет в больнице, после полного осмотра. – он посмотрел на Ноя и сжал губы.

Стало понятно, что мужчина не хотел говорить при нём, чтобы не пугать.

– Нора? – тихо позвал Ной. – Спасибо.

Я провела рукой по спутанным чёрным волосам.

– Всё будет хорошо, скажешь это потом, когда поправишься.

Я сидела в коридоре перед операционной, уткнувшись лбом в колени. На глаза наворачивались слёзы от чувства неопределённости, повисшего в воздухе.

Почему так долго? Разве врач не сказал, что состояние стабильно?

– Возьми, тебе нужно согреться. – услышав знакомый голос я подняла глаза и увидела Серафима, протягивавшего мне картонный стаканчик, из которого тонкой струйкой выплывал пар. – Он, конечно, не такой вкусный, как варит Ной, во всё же.

Я благодарно ему улыбнулась и протянула руку, чтобы взять у него из рук стаканчик. Взгляд невольно упал на собственную руку, испачканную кровью и сердце в груди отчаянно сжалось, возвращая тревогу и страх на своё законное место.

По щекам покатились горячие слёзы, а из груди вырвалось жалостное поскуливание, будто у раненного зверя.

– Ну, ну, - Серафим сел рядом со мной и приобняв за плечи стал мерно поглаживать меня по предплечью, - такая сильная. Всех нас на место поставила, а в самый последний момент расклеилась. Выпей, согрейся.

Я кивнула головой и вытерев тыльной стороной руки слёзы, взяла у него стаканчик с горячим кофе.

По рукам мгновенно потекли приятные, нежные волны тепла, заставив тяжело вздохнуть.

– Тебе тоже нужно отдохнуть, ночь была очень тяжёлой, ты держалась молодцом.

– Сейчас я не смогу расслабиться Серафим. Пока Ной там, пока я не знаю, как он…

– Знаю, - он кратко кивнул головой, - но вот что я тебе скажу: в сутки каждому жнецу смерти выдаётся список душ с подробным описанием обстоятельств их смертей. Ноя среди них не было. Ни у меня, ни у других жнецов. Этого достаточно, чтобы ты успокоилась? – он мягко улыбнулся.
– Сегодня он не умрёт. И это твоя заслуга.

Его слова подействовали на меня будто успокоительное и немыслимая тяжесть, давившая на меня до этого постепенно стала сходить на нет. Я поднесла к губам стаканчик с уже немного остывшим кофе и сделала небольшой глоток.

– Да, ты прав, - улыбнулась я, - не такой вкусный, как у Ноя. – Но, Серафим…сегодня ты помог нам. Тебе ничего за это не будет?

– Будет, - он слегка нахмурился, - но что мне пара тройка неурочных, за жизнь лучшего друга?

– Ты так усердно отговаривал меня..

– Пойми меня правильно, Нора. – его голос тал серьёзным и холодным. – Я не один год имею дело с душами погибших людей. Самые страшные – это души, перенёсшие ДТП с летальным исходим, жертвы насилия и дети. С детьми сложнее всего. Для каждого ты должен побыть личным психологом, успокоить, убедить в том что так было суждено и это нужно принять.

– А что там, - я понизила тон, - после смерти?

Серафим замер.

– Я расскажу тебе об этом, когда придёт твой час. А пока, живи и радуйся каждому мгновению. Они по истине бесценны. И ещё, - он медлил, будто не решался произнести в слух то, что должен был, - то лицо, что ты видела… Так выглядят души тех, кто ушёл из жизни сам. Тебе ничего не грозит. Я не хотел тебя пугать, но если жнец теряет контроль над собой, истинный облик души вылезает наружу.